— Предъявите, будьте любезны, свидетельство того, что вы являетесь владельцем Гростенсхольма!

— Конечно, у меня есть такое свидетельство, но я и не подумаю снизойти до того…

Ленсман наконец нашел решение своей собственной дилеммы.

— Но, господин судья, это же просто, — сказал он с наивной доверчивостью. — Вы только покажете свидетельство, письмо фру Ингрид, не так ли? И со всей этой досадной историей будет покончено раз и навсегда.

Снивель злобно посмотрел на него.

— Итак, ленсман, вы не верите слову одного из самых высокопоставленных судей страны? Берегитесь, это может стоить вам дорого!

— Я, само собой разумеется, не-е сом-неваюсь в-Ваших словах, господин судья, — промямлил перепуганный ленсман. — Но, чтобы в будущем Вас оставили в покое…

— Чепуха! — прорычал его начальник.

— Едва ли он сможет предъявить письмо, — мягко сказал Хейке. — И главным образом еще потому, что у Винги с собой собственное письмо Ингрид. Так что у Вас есть возможность доказать, что Ваше свидетельство настоящее."

"Снивель рыкнул:

— Арестуйте этого урода за убийство! Он только пытается отрицать факты.

Ленсман снова стал облизывать губы. Пастор измученно сел на стул, закрыв глаза руками, управляющий с супругой шептали: «Господи Иисусе, освободи этот грешный дом!», а Ларсен стоял, словно приготовясь к прыжку, то и дело поглядывая вверх на лестницу.

— Покажите письмо, — также мягко сказал Хейке.

— Убийце? Никогда в жизни! — ответил Снивель.

— Кто здесь убийца, надо еще подумать, — произнесла Винга, гордо подняв голову. — Перечень Ваших грехов под прикрытием закона огромен, господин Снивель.

— Заткнись, девка! — рыкнул судья, лицо которого побагровело. — Убирайтесь отсюда!

— Покажите письмо, — спокойно повторил Хейке.

— Идите к черту! — закричал Снивель так, что пастор охнул. — Ленсман, арестуйте его, или я Вас уволю!

— Следовательно никакого письма нет, — констатировал Хейке. — Или вы не осмеливаетесь показать фальшивку. Господин Снивель, в этом случае вы, может быть, освободите дом? Я принес с собой документ, который подготовил адвокат Менгер несколько месяцев тому назад. В нем сказано, что вы признаете, что овладели Гростенсхольмом противозаконно и, что вы обязуетесь покинуть поместье в течение двух дней.

— Какая наглость… — прошипел Снивель. — И вы думаете, что я пойду на это? Я больше не хочу ничего слышать…

— Дом не обретет покоя до тех пор, пока Вы не откажетесь от того, что украли.

— Я не желаю…

Он замолчал. Глаза его полезли из орбит, и на виске забилась вена. Он осторожно через плечо взглянул назад.

Остальные проследили за его взглядом, но никто ничего не увидел.

Снивель также не заметил ничего необычного.