Он остановился на нижних ступеньках лестницы, обняв Вингу, и, обратившись ко всем собравшимся, сказал: — Какие бы препятствия судья ни ставил на нашем пути, все равно я намерен жениться на этой маленькой девушке. Ибо она хочет взять меня в мужья!

— Я беру его из-за денег, — быстро вставила Винга словечко. — И за его голубые глаза, и светлые волосы.

Последовавшие за этим спонтанные веселые аплодисменты согрели их сердца.

— Мы попытаемся завтра дойти до дома пастора, — сказал Хейке своим глубоким, вызывающим доверие голосом. — Но нам необходим эскорт. Есть ли добровольцы? Поход может оказаться опасным, вы уже сегодня были свидетелями этого.

Добровольцев оказалось больше, чем достаточно.

— Спасибо! И еще мы должны поговорить с вами об одном деле. Кто-то здесь в поместье сообщил Снивелю или его людям о том, что мы с Вингой сегодня собираемся выйти из дому.

Один из работников выступил вперед:

— Мы знаем, кто это, господин Хейке. Горничная Элла. Она — любовница одного из охранников Снивеля.

Он показал рукой на молодую женщину, которая тут же попыталась спрятаться.

Винга выпрямилась и обратившись к женщине выше ее ростом и старше ее, твердо произнесла:

— Ты в течение часа должна убраться отсюда. Кучер отвезет тебя в Кристианию, откуда ты приехала. Ты получишь заработанные деньги, как мы и договаривались, но больше ничего.

Присутствующим такое наказание показалось слишком мягким, но Винга настояла на своем. Любящая женщина редко полностью следует разуму. Любовь способна подтолкнуть человека даже на преступление, если он слаб.

Элла только зло взглянула на нее и исчезла.

Разошлись и другие, один за другим, пожимая им руки, желая им счастья и заверяя их в своей верности.

Хейке сильно взволновала эта процедура, и он глубоко дышал, пытаясь сохранить достоинство.

Однако полностью это ему не удавалось, и за это слуги еще больше полюбили его. Их маленькая фрекен получила прекрасного мужа. Он не красив, но они уже забыли о его внешности. Единственная беззащитная дочь Тарка после стольких трудных лет обрела надежную гавань.

Но в Гростенсхольме все еще продолжало сидеть зло. Тем же вечером в Гростенсхольме была страшно перепугана последняя скотница.

Когда она вошла на скотный двор, то увидела там повешенного мужчину, который раскачивался на веревке, привязанной к крюку на потолке.

Этот очень длинный труп вращался и крутился и, когда повернулся лицом к скотнице, то открыл один глаз и презрительно ухмыльнулся. Девушка помчалась к управляющему и заорала, что пусть он сам ухаживает за скотиной, а она уходит. Сейчас же, пока не получила сердечного удара или чего-нибудь подобного.