Это она нам рассказала о вашей дружбе с Кабановым.

Владимир вернул чашку на блюдце.

– Рад слышать, что у Раисы все хорошо. Хотя я с ней почти не общался. Олимпиаду не помню. Господа, скажите прямо, зачем я вам понадобился?"

"Костин изложил историю Сергея, просьбу Евгении Ивановны и осведомился:

– Может, вспомните что-то интересное? Вероятно, Кабанова тогда с кем-то сильно повздорила? Помогите нам узнать: почему Сережа исчез?

Маркс поморщился.

– А по какой причине подростки теряются? Залез туда, куда не надо! Может, в заброшенный дом! Упал с высоты, получил черепно-мозговую травму.

Вот и потерял память. Простите, господа, ничего по данному вопросу сообщить не могу. Благодарю за кофе, за беседу, но мне пора. Дела не ждут!

Глава девятнадцатая

– Мда, – крякнул Энтин, когда мы остались одни, – по некоторым признакам могу сделать вывод, что господин Маркс помнит Сергея Кабанова.

– Но почему он тогда упорно это отрицает? – удивился Николаша.

– Чего-то опасается. Или, скорее, кого-то боится, – предположил Костин. – Коля, посмотри, пожалуйста, чем занимается ныне Владимир Николаевич? Изучи его биографию.

– Уже поглядел, пока он у нас сидел, – сказал Николаша. – Маркс учился в школе, в институте, потом устроился смотрителем в музей-квартиру историка Самойлова.

– Впервые слышу о таком ученом, – заметил Володя.

– Я тоже, к стыду своему, о нем не знал, – вздохнул Энтин, – но могу дать комментарий. В советские годы кое-кому из вдов или детей академиков, писателей, артистов удавалось превращать свои апартаменты в музеи. Провернуть это было нелегко, требовалась поддержка творческого Союза, Академии наук, писались обращения в Мосгорисполком, разные инстанции.

В бумагах указывали значимость умершего, ценность его трудов, вклад, который он внес в науку, литературу, искусство. Не всем удавалось получить положительное решение, но кое-кому везло, квартира становилась музеем, а вдова или дочь, сын – экскурсоводами. Некоторые такие музеи существовали и в 90-е годы.

– Вот счастье-то! – засмеялся Николаша. – Пускать к себе домой толпы любопытных идиотов!

– Ангел мой, вы не правы, – возразил Энтин, – коммунальные услуги музея оплачивало государство.

Экскурсовод получал зарплату, да, маленькую, но это отличная прибавка к пенсии. И массы людей в квартирах-музеях никогда не было. Вернее, они ходили только к тем, кто был широко известен. К остальным могла пара человек за год случайно заглянуть, и было расписание работы музея. Если посетитель приходил в выходной, праздничный день и после закрытия, то его не пускали. Иногда семья покойного, если она не бедствовала, нанимала смотрителя. Как правило, молодого человека с хорошей репутацией.