– Возможно, вы помните мальчика Сергея Кабанова? – спросил Костин.

– Кабанов, Кабанов, – забормотал Маркс, – подскажите, на каком он сейчас курсе? Студентов в моем институте не так много, это не МГУ. Но я читаю лекции только старшекурсникам, семинарские занятия не веду, зачеты, экзамены не принимаю. Есть парочка талантливых юношей, я взял их в дипломники. Но Кабанов? Если вы о нем спрашиваете, значит, он у нас обучается. Простите, я не обращал внимания на молодого человека. Но если он только что поступил, то я и не увижу его первое время, читаю лекции на третьем курсе.

– Сергей Кабанов школьник, – начал объяснять Володя, и тут раздался оглушительный звук.

С потолка посыпался град, я шарахнулась в сторону. Михаил вскочил и выдернул из розетки штепсель со словами:

– Кофемашину заглючило.

Костин вызвал Надю, велел ей убрать кофейные зерна, которые разлетелись по кабинету, и самой приготовить напиток. Я села за стол.

– Ангел мой, у вас в волосах застряла порционная упаковка сливок, – шепнул мне Энтин.

Я запустила пальцы в волосы. Сегодня определенно не мой день! Может, вечером зайти в салон и вернуться к старой короткой стрижке?

– Когда вы общались с Кабановым, он учился в школе, – сказал Костин.

 – Сережа любил читать. Вы давали ему книги.

Владимир улыбнулся.

– Маловероятно, что я заинтересовался общением с ребенком. О чем я мог с ним беседовать?

– Дело давнее, – подсказал Энтин, – вы тогда вроде работали в каком-то музее, снимали избу у Раисы Сергеевны Трошиной.

– Баба Рая! – воскликнул Маркс. – Милейшая пожилая дама. Все верно. Я вывез маму на свежий воздух, она страдала ХОБЛ, врач велел ей пожить в деревне. Ох, это и правда было давно! Мамы уже нет в живых.

Но, если память мне не изменяет, вроде у бабы Раи была внучка… Девочка! Не мальчик. Хотя я могу напутать… Уж извините, но дети вне сферы моих интересов.

– Девочку звали Майя, – терпеливо продолжил Энтин, – у нее был друг Сережа Кабанов. Вы давали ему книги.

Маркс моргнул.

– Господа! Если речь идет о периоде, когда я из-за проблем со здоровьем матери жил в Подмосковье, то… это… ну… было более двадцати лет назад. Да, у меня всегда есть при себе интересная литература. Но… Сколько лет было тому ребенку, о котором вы ведете речь?

– Мальчик пропал, когда ему исполнилось четырнадцать, – подсказал Николаша, – но вы стали с ним общаться раньше.

Владимир сделал глоток кофе из чашки, которую безо всяких приключений доставила Надежда.

– Господа, я уже сказал, но повторю: дети не моя тема. Я не знаю, как с ними общаться, не обладаю талантом Макаренко и Песталоцци[3].

– Раиса Сергеевна сдавала вам свою избу, – начала я, – а сама вместе с Майей переселилась к соседке Олимпиаде. Сейчас Трошины живут в Италии. А Олимпиада на старом месте.