– Отлично, – потер руки Вульф, – салатик! Где майонез?

– Елки! Забыла! – подпрыгнула Краузе. – Сию секунду притащу.

– Стойте! – закричала Киса. – Это неправильно.

Роза Леопольдовна, стоявшая на низком старте, вздрогнула.

– В чем моя ошибка?

– Папану надо сказать: «Уважаемая тантэ, соблаго… го… во… соблаговольте, – наконец-то справилась с затейливым словом юная княгиня, – подать соус провансаль. А Роза Леопольдовна должна ответить: «С превеликим удовольствием, мон ами, я уже спешу на крыльях восторга исполнить вашу просьбу».

– Да какие на фиг крылья, – вздохнула Краузе, – я потолстела на два кило за неделю.

Меня теперь реактивный двигатель не поднимет.

– Ой! Такая беседа во время суаренного общения под запретом, – затрясла головой Кисуля, – плохо у вас получается красиво говорить и интеллигентно общаться.

– Ща смотаюсь за майонезиком, сяду, и беседа нормально покатит, – пообещала Роза Леопольдовна и умчалась.

– На кухне на столе стоит соусница! – крикнула ей в спину девочка.

– Такая фиговина с круглой дурындой сбоку? Блестящая вся? У нас ее раньше не было! – в ту же секунду среагировала няня.

Я постаралась не рассмеяться. Фиговина с дурындой!

– Да, – ответила Киса и тут же спохватилась: – Так говорить нельзя, это фотопопа!

Роза Леопольдовна вернулась в столовую и поставила на стол странный предмет, закрытый со всех сторон.

Киса обрадовалась.

– Папан, маман, тантэ́, желаю вам приятного аппетита.

Макс взял вилку.

– Салатик! Майонезик, иди-ка сюда, я тебя съем. Кисуля, что у тебя в школе?

– Нет! – взвилась девочка. – За едой беседуют об искусстве! Книги, походы в музей, театр. Никакие бытовые темы не поднимаются! Папан, какой спектакль за последнее время произвел на вас наибольшее впечатление?

Вульф вертел в руках странную штуку, которую Роза Леопольдовна принесла из кухни, вопрос Кисы определенно застал его врасплох.

– Спектакль? – пробормотал Макс. – Ну… наверное, тот, что устроили недавно в моем кабинете два клиента.

– Милый, – остановила я мужа, – Киса имеет в виду театральное представление.

– А-а-а, – пробормотал Вульф, – ну… э… э… «Три поросенка!» Вот! Я вспомнил. Испытал глубокое разочарование. Волк пообещал их всех сожрать, но не сдержал слова.

А я целых два действия ждал, что он их слопает, надеялся посмотреть на процесс. И что? А ничего!

– Папан, «Три поросенка» пьеса для совсем маленьких, – засмеялась Киса, – а ты большой!

– Так я ходил с детским садом, мне тогда лет пять было, – пояснил Макс. – Черт возьми, как эта фигня открывается?

– Мрак и туман, – закатила глаза Кисонька, – сбоку есть ручка, поверни ее.

Вульф засопел.

– Не могу!

– Почему? – опешила девочка."

"– Эта фигня мелкая, а у меня пальцы толстые, – самокритично признался Макс.