* * *

Спустя полчаса в дверь снова осторожно постучали.

И вошли, не дождавшись приглашения.

— Лаира Зейна дей Фарух, — сказала женщина, переступившая порог моей спальни, — прошу, следуйте за мной.

Взглядом она поманила меня в коридор и, сделав шаг, скрылась в его сумрачных глубинах.

Я оставила свою комнату, залитую солнечным светом, и отправилась за незнакомкой в тень извилистых замковых проходов.

Эльфийка шла на шаг впереди меня. Ее волосы были собраны на затылке в пышный пучок и украшены деревянным гребнем. Тонкий стан облегало строгое платье черного цвета.

Не служанка.

Это я поняла сразу. С первого взгляда, брошенного в сторону этой женщины.

Несмотря на простую одежду, держалась она как высокородная лаира. Подбородок задран. Плечи расправлены. Осанка горделивая, прямая. Движения исполнены грации и изящества.

— Куда мы идем? — осмелилась спросить я.

Служанка должна была проводить меня в трапезный зал. Но куда вела меня эта царственная особа, не известно.

— Завтракать, — холодно ответила эльфийка, оглянувшись через плечо.

Тут-то я ее и узнала.

И споткнулась на ровном месте, запутавшись в складках длинной юбки.

Действительно царственная особа.

Передо мной была сама принцесса Эвенделла, сестра Алари.

Во время нашей единственной встречи в тронном зале я старалась не поднимать глаз, а ее высочество стояла в стороне, не привлекая к себе внимания. Наши взгляды пересеклись лишь однажды, когда нас представили друг другу, но в этот момент я барахталась в зыбкой трясине своих мыслей и ничего перед собой не видела. Лицо принцессы было для меня размытым бледным пятном.

— Ваша высочество… Простите, я не узнала вас сразу.

Сестра Алари хмыкнула. Ее пышная юбка качнулась колоколом.

— Лаира Зейна, вы заметили черные флаги на башнях нашего замка? А в коридорах? А наши черные одеяния?

К своей неловкости, я была вынуждена признать, что заметила, но не придала всему этому значения, слишком взволнованная встречей с Алари и погруженная в свои тревоги. Конечно, вслух я этого не сказала.

— Соболезную вашему горю, ваше высочество.

Алари лишился отца — мысль вонзилась в мозг раскаленным копьем. За столь короткое время бедняге пришлось пережить сразу два удара — бегство истинной и смерть близкого. Сердце наполнилось жалостью.

Я все еще отказывалась испытывать угрызения совести из-за своего побега, но мне было горько, почти невыносимо осознавать, что я стала причиной чужой боли, что к одним страданиям добавила другие.

Неожиданно я поняла, что в этот тяжелый час мне хочется поддержать Алари, как если бы он был мне другом. В конце концов, на его поддержку я всегда могла рассчитывать — он доказал это не раз."

"— А известно ли вам, как погиб наш отец? — вдруг спросила принцесса, когда мы спускались по лестнице.