Вот и славно: Мартин передумала уходить, чуть расширила глаза, как бы в немом вопросе. В ответ Мегрэ чуть ли не по-отечески смежил веки.

Они поняли друг друга. Девушка неуклюже поднялась и направилась к столику комиссара, который приподнялся, помогая даме усесться рядом, поманил официантку, но отнюдь не ради расчета.

— Два кальвадоса, милочка. — И пояснил, обращаясь к удивленной Мартин. — Пожалуй, это именно то, что вам сейчас нужно. Подзадержались они, верно?

— Я одного не понимаю, — призналась она, — почему вы не там, в здании напротив. Я читала про вас в газете, слышала по радио.

— Но я и в самом деле в отпуске.

— В Париже?

— Тесс! А вот это — секрет. Мы с женой решили на сей раз отдыхать в столице, а чтобы было спокойнее, даже Жанвье в полном неведении. Поэтому, как видите, я и прячусь.

— Тем не менее вы все же занимались этим делом?

— Любительски, как все остальные. Я тоже читал газеты, а недавно — совсем случайно — услышал в одном из баров последние новости по радио.

— Вы полагаете, что инспектор Жанвье способен разобраться?

— В чем именно?

— В том, что Жильбер не убивал эту женщину.

Теперь в кафе было спокойно, как в аквариуме. Хозяин с супругой, низкорослой, пухленькой и такой же, как и муж, краснолицей, ужинали, сидя возле самой кухни, а служанка им подавала.

На противоположной стороне набережной опять появились журналисты, перекусили они быстро, но, должно быть, с обильными возлияниями, так как их возбуждение чувствовалось даже издали.

Здание уголовной полиции почти полностью погрузилось во мрак. На втором этаже оставались освещенными только окна в кабинете Мегрэ и в соседнем с ним помещении для инспекторов.

Комиссар никуда не спешил и вновь обрел добродушный вид.

— А вы-то сами уверены, что он невиновен?

Девушка залилась румянцем, и он остался этим доволен, поскольку недолюбливал женщин, не способных зардеться.

— Несомненно.

— Оттого что любите его?

— Просто знаю, что он не способен на постыдный поступок, и уж тем более на преступление.

— И так вы считали с первого дня?

Она отвернулась, но комиссар настаивал:

— Сознайтесь, вас точил червь сомнения.

— Поначалу я подумала, что, возможно, произошел несчастный случай.

— Ну а теперь?

— Я убеждена, что виноват не он.

— Почему?

С самого начала трапезы Мегрэ интуитивно чувствовал ее желание поговорить с ним, предполагал, что Мартин действительно есть о чем ему рассказать и поведать ей нужно нечто тягостное. По тому, как девушка держалась с ним, у Мегрэ создалось впечатление, что с отцом у нее дружеские, доверительные отношения и в его отсутствие она выбрала комиссара в качестве напарника.

Вместо ответа она задала встречный вопрос:

— Вы сейчас не в Конкарно ли звонили?

— Нет.