Согласно показаниям няни, он в тот момент не знал, что мадам Жав села в самолет и всерьез верил, что она отправилась к подруге в Сен-Тропе. Так что доктор Жав воспользовался отсутствием жены, чтобы улизнуть из Ниццы. Речь, несомненно, идет о тайном бегстве, что полиция вскоре докажет».

Мегрэ должен был перевернуть страницу и тем временем машинально взглянул на игроков в карты. На третьей полосе он обнаружил новый заголовок:

ТАЙНАЯ ЖИЗНЬ ДОКТОРА ЖАВА«Нам лучше всего воспроизвести здесь некоторые вопросы и ответы, прозвучавшие в кабинете инспектора Жанвье, то есть там, где обычно работает комиссар Мегрэ, ибо инспектор расположился здесь временно».

Мегрэ при этом беспричинно вздрогнул."

"«— На ваш взгляд, мадемуазель Жюссеран была расположена к откровенности?

— Нет. Ответы приходилось из нее вытаскивать, иногда, как говорится, чуть ли не клещами.

— Не ведет ли она себя так из преданности своим хозяевам?

— У меня создалось впечатление, что она ненавидит все человечество.

— Как она относилась к мадам Жав?

— Полагаю, что не любила ее.

— Короче говоря, она не жалует никого?

— Только себя и ребенка, считая его чуть ли не своим собственным. Она очень высокого мнения о собственной персоне.

— Из тех ли она женщин, кто подслушивает разговоры под дверьми?

Тут инспектор Жанвье осмелился произнести фразу, которая восстановит против него миллионы читательниц:

— А разве есть такие, что не подслушивают?

— Вы верите ее свидетельствам?

— До сих пор все, что она сказала, или почти все подтвердилось.

— Была ли у доктора какая-либо интимная связь в Париже?

— Да. И притом даже больше чем связь. Вполне уместно говорить о большой любви.

— Жена знала об этом?

— Подтверждения этому нет.

— Но мадемуазель Жюссеран была в курсе?

— Похоже на то.

— Кто еще был посвящен в эту тайну?

— Жозефа.

— Почему?

— Потому что речь идет о ее дочери Антуанетте, проживающей на улице Вашингтон в двух шагах от апартаментов на бульваре Османн.

— Жозефа с пониманием относилась к этому роману?

— Да.

Инспектор Жанвье представил нам несколько деталей.

Пару лет тому назад у Антуанетты Шовэ, дочери Жозефы, работавшей тогда продавщицей в магазине на Больших бульварах, началась чахотка, и доктор Жав взялся ее вылечить.

Заметим, что внешне девушка напоминает мадам Жав.

Она, как и та, сухощава, с несколько помятым лицом и глазами, о которых говорят „пугливые“.

Жав взял за привычку посещать ее на улице Вашингтон.

Поскольку Антуанетта нуждалась в полноценном отдыхе, доктор содержал ее на свои средства и даже помог вывезти на пару месяцев за город. Когда она вернулась, его визиты возобновились и не прекращались в течение двух лет.