— Отвези меня на улицу Клемана-Маро…

Только для того, чтобы оживить в памяти картину. Ночью улица была почти пустынна. Фасад кабаре был разрисован, а дверь полуоткрыта.

Две уборщицы подметали пол, усыпанный конфетти и серпантином. Стены были затянуты разноцветной материей.

— Что вы хотите? Если вы ищете месье Феликса, то его здесь нет.

— Кто такой месье Феликс?

— Бармен.

Вошел уверенно держащийся мужчина.

— Смотрите-ка, комиссар!.. Здесь у нас вчера вечером был один из ваших инспекторов.

— Какого вы мнения о Луизе?

— Раньше она была панельной проституткой и, если так можно выразиться, никогда не покидала своего квартала. С годами ей пришлось менять профессию. Теперь она продает цветы в ночных заведениях.

— Ей можно доверять?

— В каком смысле?

— Не слишком ли богатое у нее воображение? Верить тому, что она говорит?

— Без сомнения. Секреты она тоже хранить умеет. У большинства этих девиц они имеются, и она их все знает.

— Благодарю вас."

"— Почему вы ею интересуетесь?

— Потому что она уверяет, что видела господина Шарля здесь, с девицей, ночью восемнадцатого февраля.

— Почему она помнит число?

— Кажется, это день рождения ее дочери.

— Тогда это правда.

До набережных Сены отсюда было недалеко, а к речному причалу вел лестничный спуск.

7

Во время завтрака в пивной на площади Дофины Мегрэ не сказал Лапуэнту и двух слов. Хмурым назвать комиссара было нельзя, но он был налит какой-то тяжестью — состояние, которое Лапуэнт хорошо знал. Чувствовалось, что он углублен в себя, захвачен собственными мыслями.

Когда они появились на набережной Орфевр, в застекленном зале ожидания сидела старая женщина, и Мегрэ сначала не узнал ее. Она же его узнала и улыбнулась через стекло.

Это была старая Луиза, как ее теперь называли. Он познакомился с ней, когда она была молодой и бедовой, одной из самых красивых панельных проституток на Елисейских полях.

Мегрэ пригласил ее к себе в кабинет, снял пальто и шляпу.

— Подумать только, комиссар, как бежит время! Вы тогда были совсем молоденьким, и однажды, когда меня прихватили, я уж было совсем подумала, что вы не упустите случая.

— Присаживайтесь, Луиза.

— Подумать только, какой путь вы прошли! Заметьте, я тоже не сдаюсь. А моя дочь, которая, правда, воспитывалась в деревне у славных людей, которым я ее доверила, теперь жена инкассатора Лионского кредита… [122] У нее трое детей, так что я трижды бабушка. Из-за нее-то, из-за ее дня рождения, я и помню так хорошо восемнадцатое февраля. Прежде всего, метрах в ста от «Крик-Крака» стоял черный автомобиль, в котором сидел мужчина. Потом, в кабаре, я увидела господина Шарля, который был вместе с Зоэ, симпатичной, в общем, милашкой.