Кровать была низкой и широкой, комната со стенами, обитыми кожей, носила отпечаток ее принадлежности мужчине.

Можно было подумать, что в ванной комнате еще накануне кто-то был. В стаканчике зубная щетка, на полочке — бритва, мыло для бритья и квасцы. Пол был из белого мрамора, стены, ванна и другие детали обстановки тоже. Большое окно выходило в сад, который Мегрэ увидел впервые.

— Это ваш сад? — спросил он.

— А чей же?

Редко можно увидеть столь красивые деревья в частном парижском саду."

"— Кстати, Трика, в каком заведении вы обслуживали посетителей?

— Мои права мне известны. Я не обязана вам отвечать.

— Тем не менее отвечать следователю вам придется.

— В этом случае я буду в сопровождении адвоката.

— Значит, адвокат у вас уже есть?

— Очень давно.

— Тот, что с улицы Риволи? — с иронией спросил комиссар.

Он не нарочно был с нею столь суров. Что бы он ни делал, все приводило ее в отчаяние.

— Это мое дело.

— Пойдем теперь к вам.

Мимоходом комиссар успел прочесть названия нескольких книг, стоявших в стенном шкафу. Там были современные авторы — все из лучших, были книги и на английском — нотариус, должно быть, свободно говорил на нем.

Пройдя через малую и большую гостиную, они оказались в будуаре Натали, которая, так и не присев, не отрывала от полицейских взгляда. Мегрэ выдвинул несколько ящиков, в которых не было ничего, кроме каких-то безделушек.

Мегрэ прошел в комнату. Кровать была такой же большой, как и у Сабен-Левека, но белой, равно как и вся мебель. В ней находилось по большей части очень тонкое постельное белье, которое, судя по всему, было сшито по мерке.

Что до ванной комнаты из серо-голубого мрамора, то в ней был такой беспорядок, как будто ею только что впопыхах пользовались. Тем не менее бутылка коньяка и рюмка по-прежнему стояли на столике.

В гардеробной — платья, пальто, костюмы, тридцать-сорок пар обуви на специальных стеллажах.

— Известна ли вам причина смерти вашего мужа?

Сжав губы, Натали молча смотрела на него.

— Его ударили по голове тяжелым предметом, может быть монтировкой. Ударили не один раз, а десять, так что череп буквально разнесен на мелкие кусочки.

Она не шелохнулась. Застыв, она так и не могла оторвать остановившегося взгляда от комиссара, и в эту минуту кто угодно мог бы принять ее за безумную.

5

Мегрэ заглянул в привратницкую.

— Скажите, когда нотариус женился, у него ведь была собака, не правда ли?

— Отличная эльзасская овчарка. Он очень ее любил, и животное платило ему тем же.

— Собака умерла?

— Нет. Через несколько дней после их возвращения из Канн, где они проводили медовый месяц, они его отдали…

— Вам это не показалось странным?

— Кажется, пес показывал клыки всякий раз, когда госпожа Сабен-Левек к нему подходила.