Не знаю, каким предметом воспользовались: молотком, разводным ключом или монтировкой. Возможно, монтировкой. Двух таких ударов вполне хватило бы, но убийца остервенел.

— А что это за дыра на уровне талии?

— Это позже. Тело уже начало разлагаться, когда зацепилось за якорь или что-то в этом роде. Мне показалась интересной одна деталь. Щиколотки повреждены, как мне кажется, чем-то вроде железной проволоки, причем так сильно, что одна ступня почти отвалилась. К этой проволоке, должно быть, привязали что-то тяжелое — груз или бутовый камень.

— Долго, по вашему мнению, он пробыл в воде?

— Точно сказать невозможно. Несколько недель.

— Четыре, пять?

— Возможно. По ходу дела я проверил одежду. В одном из карманов обнаружилась связка ключей. Я пришлю их вам завтра утром, как только смогу.

— Буду ждать с нетерпением.

— У вас в распоряжении больше людей, чем у меня. Пришлите кого-нибудь за ними.

— Идет. Оставьте ключи у вахтера.

— Теперь я отправлюсь в горячую ванну и хорошенько поем. Не хотел бы я иметь такую работенку каждый день. Спокойной ночи, Мегрэ.

— Спокойной ночи, Гренье. И спасибо.

На следующий день комиссар появился у себя в кабинете, когда не было еще девяти. Первым делом он отправил инспектора в Институт судебной медицины за связкой ключей.

В дверь постучали. Это был Лапуэнт, который сразу же понял, что есть новости.

— Мне звонил Гренье. Удар Сабен-Левеку был нанесен тупым предметом, как пишут в донесениях. Ударов десять, чрезвычайно сильных. Прежде чем бросить тело в воду, к щиколоткам привязали камень или какой-нибудь груз. Кроме того, Гренье нашел в одном из карманов связку ключей.

— Газеты видели?

— Нет еще.

Лапуэнт отправился за ними в инспекторскую и со странной улыбкой подал Мегрэ.

— Взгляните.

Шапка в одной из ежедневных газет гласила:

«Убийство известного нотариуса».

Фотография была достаточно неожиданна для того, кто видел молодую женщину самое меньшее за час до того момента, как ее сфотографировали. Опьянения не было и следа. Она не поленилась переодеться, и вместо бежевого костюма на ней был черный костюм с белой кружевной блузкой.

Темные волосы тщательно уложены. Лицо, которое казалось осунувшимся, было печально фотогеничной печалью, в руке она держала носовой платок, словно только что плакала и боялась, что заплачет снова.

«Его безутешная жена ничего не понимает».

Интервью с Натали было достаточно длинным, с вопросами и ответами. Журналиста она приняла не в будуаре, а в большой гостиной."

"— Когда исчез ваш муж?

— Приблизительно месяц назад. Я не беспокоилась, так как бывало, что его вызывал в провинцию кто-нибудь из клиентов.

— Кто замещает его в конторе?

— Его первый клерк, очень компетентный человек. Муж полностью ему доверял и дал общую доверенность.