Придерживаясь за перилла, аккуратно встает на ноги, снова морщит лицо, сжимает ладонью низ живота и делает вид, что не может выпрямиться из-за боли.

— Все еще болит, да? — иронично усмехаюсь я и скрещиваю на груди руки. — Можешь выходить из роли, у тебя ничего не вышло. В тот момент, когда ты упала, я стояла на втором этаже. И это будет понятно, если посмотреть запись с видеокамер.

С ее лица вмиг исчезает болезненная гримаса, она застывает, глядя в пол. По движущимся ресницам вижу: ее глаза растерянно бегают.

Я делаю шаг вперед и оказываюсь в сантиметре от ее бесстыжей физиономии.

— Сколько в тебе жестокости, сколько гнили… — с презрением глядя на нее, тихо произношу я. — Да ты же… ты… Ради своей цели ты готова идти по головам! Что было бы, подойди я к этой лестнице вместе с тобой? Ты бы сделала меня виноватой в потере ребенка? И это горе сплотило бы вас с Денисом? — наконец-то в моей голове складываются последние детали паззла.

Смотрю на нее и до сих пор не могу поверить, что люди бывают настолько жестокими и подлыми.

— Я думала, в тебе есть душа, — тихо и хрипло говорю я. — Видимо, ошиблась…

Смерив ее разочарованным взглядом, разворачиваюсь и собираюсь уйти, но меня останавливает громкий и отчаянный всхлип.

— Как ты не понимаешь, что я больше не могу так? Боже мой, ну ка-а-ак ты это не по-ни-ма-е-шь, как?..  — рыдая, чеканит Эля. — Ты же женщина, Ань, женщина! А не можешь понять таких простых вещей… — писклявым голосом заканчивает она и снова пускается в слезы.

Повернувшись, смотрю на нее в полном недоумении.

— Что именно я не понимаю?

Эля вытирает рукавом халата черное от туши лицо, не моргая, смотрит на меня мокрыми и холодными глазами.

Такими же холодными, какими они были первое время после нашего с ней знакомства, но потом в них появилось тепло.

Фальшивое, видимо, тепло.

— Разве ты не видишь, как я люблю его? — с обвинением в голосе спрашивает она. — Как мечтаю выйти за него, как грежу стать его женой. Я жизни не представляю без этого мужчины, понимаешь? Готова жертвовать собой, терпеть тебя, вашего ребенка, и всякий раз наступать себе на горло, только бы не потерять его.

Эля хватается за голову, раскрывает рот, словно поражаясь чему-то.

— Да знала бы ты, на какие безумства мне пришлось пойти, чтобы добиться его внимания.

.. — говорит она ни столько мне, сколько себе, и, замолчав, садится на ступеньку.

— Да, я солгала ему, что беременна, — подняв на меня красные глаза, шепчет она. — Хочешь знать почему? Да потому что я не слепая, Ань и вижу, как он на тебя смотрит. Ты симпатичная, худенькая, простая, что для Дениса важнее всего.  Одним словом — ты — девушка в его вкусе. А еще у вас общий сын…

Эля горько улыбается, опускает слипшиеся ресницы и по ее щекам снова текут черные слезы.