Отца… Что сказать? Что спросить? Почему так душит?

– Нет, не можешь говорить? Или нет, не отвлекаю?

– Второе, – и куда-то, будто не в трубку: – Я уже неделю жду, что ты позвонишь.

Может, послышалось? Или…

– Кхм… У меня твоего номера не было. Пока нашёл. Да и…

– Что?

– Я не очень понимал, хочешь ли ты этого.

– Хм… – теперь пришла очередь Нико блеять что-то невнятное.

– Расскажи мне что-нибудь.

– Что рассказать?

– Что-то о себе. Всё равно – что, мне всё интересно.

– Чёт слабо верится.

Глотаю готовый сорваться с губ окрик – «ты как разговариваешь с отцом?» Потому как он имеет право. И на обиду, и даже на то, чтобы меня послать.

– Я тебя понимаю, Нико. И ты, надеюсь, меня поймёшь, когда…

– Если ты скажешь «когда стану взрослым», я отключусь! Клянусь.

– Окей, не буду говорить, – улыбаюсь. Теперь, когда малой орёт, его голос срывается. Скоро он начнёт ломаться и утратит свою детскость вовсе. Может, у меня есть год-два, чтобы еще насладиться его детством. Если мой план сработает…

Мы болтаем – я на такое и не надеялся – где-то с полчаса. Потом слышу в отдалении женский голос. Вика зовёт Нико ужинать. За его ответом матери следует какая-то возня. А потом:"

"– Ты мог бы для начала позвонить мне!

– Номер сына найти было легче, – невесело улыбаюсь.

– Ты понимаешь, о чём я! Его нужно было подготовить к этому разговору! Ты о нём подумал? Он же ребёнок!

– Только о нём я и думал, Вика.

– Ага! И поэтому не звонил!

– Да! – рявкаю в ответ. – Именно поэтому.

Ничего нового. Мы говорим меньше минуты, но поругаться успеваем.

– Пф-ф-ф.

– Прости. Я… – голова всё сильней болит, обезболивающее не помогает. На заднем плане Нико бурчит что вроде: «Перестань. Он вообще не тебе звонил, отдай мой телефон!» – Ты права. Надо было предупредить тебя.

– Вот уж не сомневайся.

– Ну… Ты теперь знаешь. Я буду звонить. Надеюсь, ты не против.

– А если всё же да?

– Это ничего не изменит. Только нервы себе вымотаешь.

– Ты всё такой же, Серго.

– Нет, я гораздо хуже. Не надо тебе становиться между мной и сыном. Нам и так несладко.

– Горозия, ты мне угрожаешь?

– Ни в коем случае. Я прошу тебя быть благоразумной. Передай, пожалуйста, трубку Нико. Я хочу попрощаться.

Прощание выходит скомканным. Я обещаю перезвонить. Нико обещает «сконнектиться со мной в телеге», что бы это ни значило.

На следующий день приезжаю в контору невыспавшийся и подавленный. Перед этим долго стою у зеркала, как будто впервые себя в нем вижу. Сорок четыре… Постарел, но ещё вполне ничего. Лысеть не начал, не обрюзг. Жизни прошлой нет. Новой… пока тоже. Я в этих сорока четырёх застыл, будто в липком безвременье. Хочется двинуться дальше, но рано.