Могло быть значительно хуже. Доктор – настоящая лапочка. Соглашается сделать всё одним махом. На это уходит час. И пусть клиника оборудована по последнему слову техники, у меня один чёрт начинается мигрень после всех необходимых сверлёжек, какими бы деликатными те не были.

Набираю в телефоне: «Поработаю из дома» и отправляю Воскресенской. Хотя, конечно, могу этого не делать. Начальник здесь я. Мне не нужно ни перед кем отчитываться. Но то ли отвык я от этой свободы, то ли просто ещё не готов на сегодня проститься с Евгенией Александровной – беру и отправляю своё первое ей сообщение.

«Выздоравливайте».

Ну вот. Она всё верно поняла. Ответила одновременно вежливо и отстранённо, так, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Понятным образом ответила, да… А мне мало. А мне какого-то хрена отказывает здравый смысл.

«Будь завтра в восемь. Пройдёмся по последним графикам».

Пауза… Полминуты. Минута… Три.

«А вы не могли бы приехать к открытию офиса в девять?»

«Нет» – зачем-то упрямлюсь я.

«Это важно. Иначе вы испортите весь сюрприз».

«Какой ещё сюрприз?»

«На ваш день рождения. Ну вот… Уже испортили. Ладно, в восемь – так в восемь».

Я как будто наяву слышу её тяжёлый вздох. У меня день рождения? Чёрт. Я совсем забыл. Это сколько мне? Сорок четыре! Сорок четыре… мне. Озвереть.

«Ну уж нет. Давай сюрприз».

«Тогда в девять?»

«Именно».

«Раз уж об этом зашёл разговор, может, у вас есть какие-то пожелания по подарку? Мы скинулись, а что купить – не знаем».

«Лучшим подарком для меня будет встреча с матерью», – я не для Воскресенской это пишу, понятно. Для тех, кто нас читает и слушает. Хотите моей лояльности – вы знаете, что делать. Пусть даже они считают, что я не в том положении, чтобы диктовать какие-то свои условия.

«Боюсь, пока это невозможно».

О чём ещё говорить? Не о чем. Я возвращаюсь домой, закидываюсь таблетками и заваливаюсь на диван. Работа не волк – в лес не убежит. Руку оттягивает телефон. От нечего делать я открываю телефонную книжку, в которой почти нет каких-то личных контактов. В основном лишь те, что были вбиты в память в момент передачи. Но пару дней назад мои контакты пополнились одним из самых важных для меня номеров. Нико… Веду ногтем по плюсу, рядом стоящим цифрам «три» и «девять» – номер итальянского мобильного оператора. Неожиданно палец соскальзывает, и до того, как я отбиваю вызов, в трубке звучит незнакомое-знакомое:

– Si.

Воздух из моего горла вырывается со свистом.

– Сhi vuoi? – А следом тут же на руссом: – Папа?

– Привет, Нико, – мужественно из себя выдавливаю. – Я… Кхм… Ты можешь говорить? Я тебя не отвлекаю?

– Нет.

Ответы односложные. Паузы мучительные. Шесть лет – по любым меркам немало, по меркам ребёнка же это вечность, целая жизнь без самого важного для каждого мальчика человека.