– Ты на шубку глянь, – перебила его соседка, – норка! Не одну тысячу рублей стоит. Раз такие вещи покупает, значит, любит.

– Может, наоборот, – прищурился дед, – откупается? Совесть свою утишает, чует, не принимает сердце девку, вот и делает дорогущие подарки.

Парамонова махнула рукой и ушла, а у деда Шуры по невесть какой причине защемило сердце.

– Я, Вань, в ерунду не верю, – говорил он мне сейчас, – если люди блажить начинают, хрень несут вроде: «Чую сердцем, несчастье случится», то я посмеиваюсь. Никому знать не дадено про будущее, все эти ясновидцы – обманщики, иначе почему никто из них в лотерею не выиграл и про авиакатастрофу какую не прокричал? Че мешает с телеэкрана гаркнуть: «Люди, самолет разобьется!»

Но в тот день прагматичный дед почувствовал беду и оказался прав.

И года не прошло, как Настенька скончалась. Ни Наташа, ни Федор подробностей не рассказывали, то, что в семье вновь стряслось несчастье, двор понял лишь по черному платку, который повязала тетка девочки. Несколько дней бабы маялись от любопытства, потом Парамонова набралась смелости и остановила Наташу у подъезда.

– Чего ты в трауре? – осторожно спросила она.

– Настя умерла, – коротко ответила Наташа.

– Как? – отшатнулась Парамонова.

– От инсульта.

– Ребенок?

– Да.

– Разве такое случается?

– Редко, но бывает.

– Вот горе! – заохала Мария Ивановна."

"Наташа кивнула и ушла. Еще через несколько месяцев брат с сестрой продали квартиру молодой паре и исчезли. Нового адреса они никому из соседей не оставили, связь с ними двор потерял навсегда. А у молодых новоселов начались неприятности, вроде муж прогорел с бизнесом, квадратные метры они продали агентству. Бывшая жилплощадь семьи Альварес долго пустовала, потенциальных покупателей отпугивала дурная слава квартиры. В конце концов ее приобрел «новый русский» из местных, поговаривали, он собирается сдавать комнаты.

Глава 29

Вечером мне так и не удалось переговорить с хозяйкой, обычно засыпающая после полуночи Элеонора улеглась в кровать еще до моего прихода, чем насторожила меня.

– Может, она заболела? – поинтересовался я у Ленки.

– Не жаловалась, – пожала плечами домработница, – наверное, устала.

Я тоже пошел в спальню, но от чувства тревоги не избавился. Разве Терминатор способен испытывать слабость? Почему хозяйка залегла под одеяло, не дождавшись секретаря? По городу бродит грипп, вдруг он посетил и нашу квартиру?

Но утром Элеонора выглядела как обычно, она внимательно выслушала мой отчет и приказала:

– Сначала звонишь стоматологу, узнаешь адрес Лады Ермолаевой, потом едешь вот в эту библиотеку, находишь в фонде учебник по вокалу и книгу про Ивана Олежко, затем снимаешь с них ксерокопии, привозишь мне и рысишь к Ладе.