— Вот прямо сейчас и начинать рассказывать? — тихо пискнула я, понимая, что теперь отвертеться точно не получится.

— Ну почему же сейчас? — милостиво разрешил Ильмир. — Можешь, во время обеда.

— Мы в «Рижбургский пир»?

— Нет. Мне нужен передых от этого курятника, — отозвался шеф и тут же прикусил язык. Выглядел он при этом очень несчастно.

— Вот! — нравоучительно заметила я. — Всего полдня общения с гаремом — и вы поняли, что называть его так меня побуждает отнюдь не снобизм.

— Нельзя их так называть! — с тоской в голосе произнес Ильмир, убеждая, видимо, в первую очередь себя. — А если вырвется при шейхе?

— Ну, не называйте, — миролюбиво согласилась я. — Я же не заставляю.

Из тюрьмы нас провожали, едва ли не усыпав путь розами. Видимо, матушка Ильмира устроила еще то представление, когда «из-за нахождения в невыносимых условиях» ее «беременная» невестка лишилась чувств. Все-таки быть невестой влиятельного мужчины иногда очень приятно. А фиктивной, пожалуй, еще приятнее — беременеть не надо.

На выходе нас ждала уже знакомая мне гондола. Я почти привычно уселась на сиденье и приготовилась наслаждаться поездкой. Все же в наличии собственного транспорта имелись неоспоримые плюсы. Не знаю, как спустя неделю вернусь к путешествиям на общественном транспорте. Где тесно и того гляди свалишься за борт, если кто-то неаккуратный начнет пробираться мимо тебя на свободное место. От воспоминаний об утренних поездках я поморщилась. Несмотря на то что этот заказ был просто сумасшедшим, я начала получать от него удовольствие.

Ильмир не обманул. Он не стал донимать меня расспросами в гондоле, а позволил перевести дух. Я все же до сих пор чувствовала себя не очень хорошо, но, безусловно, лучше, чем днем. Сладкий чай и немного пищи почти вернули меня к жизни, и сейчас я просто хотела есть. Поэтому всю дорогу я размышляла о том, что я буду заказывать. Рыбу или мясо. Или мясо и салат с рыбой. А может, рыбу на углях, но мясной салат и обязательно кофе и десерт. Или десерт уже не влезет?

Эти мысли заняли меня так сильно, что даже не сразу заметила заинтересованный взгляд шефа. Вопрос «О чем вы думаете с таким вдохновенным видом?» заставил меня натурально покраснеть. Потому что воспитанной девушке стыдно думать с вдохновенным видом об отбивной.

— Хелми, — приподнял бровь Ильмир. — Я застал тебя за романтическими грезами?

— Ага, — еще больше смутилась я. — О мясе под соусом, бокале красного вина и десерте. Нежном бисквитном десерте с творожным кремом и вишенкой сверху, — окончательно смутившись, призналась я."

"На лице шефа мелькнули такие разочарование и недоумение, что я поняла две вещи: во-первых, он мне поверил, а во-вторых, видимо, надеялся, что романтически я грежу о нем.