Я не стесняюсь своих чувств, могу на всю планету прокричать не задумываясь.

— Дань, ко мне стилист пришёл. Будем заканчивать.

— Ну давай, марафеться. Скоро жених приедет, чтоб была самой красивой.

— Я и так у тебя самая красивая."

"— А ещё самоуверенная, — смеётся.

— У меня был хороший учитель. Ладно, любимый. Я убежала. Целую тебя!

* * *На набережной перед рестораном собрались гости: наши с Данилом родственники, друзья и просто близкие люди. Когда мы планировали свадьбу, то я не думала, что так много людей соберём в одном месте. Но они все здесь, пришли ради нас, и это впечатляет.

Я стою за углом ресторана. Жду, когда ведущая объявит в микрофон о выходе невесты. Рядом стоит папа, держит меня за руку и улыбается, отчего в уголках его глаз собираются знакомые морщинки.

Волнуюсь жутко, но зря, конечно же. Выбор сделан. С Потоцким мы уже официально женаты, ещё несколько часов назад получили свидетельство о браке, а вот эта торжественная роспись на берегу моря — всего лишь красивый спектакль для памяти и хоумвидео.

На фоне появляется красивая мелодия и я понимаю, что мой час «икс» наступил.

— Готова? — спрашивает папа. Руку, согнутую в локте, подставляет, чтоб я могла ухватиться за неё.

Киваю. Крепко хватаюсь за сильную руку папы и делаю первый шаг вперёд.

Гости встречают громкими аплодисментами. Я чувствую на себе ни один десяток взглядов, но ни на кого, кроме мужа, не смотрю. Вижу только Данила. Стоит возле арки, и глаз с меня не сводит.

Знаю, сегодня я очень красивая. Платье идеально подобрано по фигуре, сидит на мне как влитое. И пусть мне уже далеко не двадцать, сейчас я ощущаю себя той юной девчонкой, влюбившейся впервые и, как оказалось, на всю жизнь.

До арки остаётся совсем немного. Слёзы радости катятся по щекам.

Как же долго я ждала этот день, что мне до сих пор не верится, что он действительно наступил. Эмоций настолько много, что мне становится трудно дышать. От счастья кружится голова, а я даже не знала, что такое возможно.

Ноги слабые, едва шагаю. По телу нереальная дрожь. В кровь выбрасывается адреналин и дофамин, удивительное сочетание гормонов, которые меня заставляют порхать где-то в космосе.

— Прошу, — поприветствовав Данила рукопожатием и крепким объятием, папа передаёт мою руку Потоцкому: — Береги её, сынок. Не обижай.

— Не обижу. Я люблю вашу дочь, — отвечает Потоцкий, а я смотрю на папу и вижу в его глазах застывшие слезинки.

Ладонь Данила такая горячая, едва не обжигает. Держимся за руки, и глаз не сводим друг с друга. Он не плачет, в отличие от меня. Но улыбается красиво, мои любимые ямочки красуются на его щеках.

Ведущая что-то говорит, но я вряд ли сейчас могу её слышать.