Нечего тешить самолюбие этого великовозрастного кобелины.

А он красивый гад, совсем не изменился. Я всё так же считаю, что дедом он тоже будет офигенным, потому что Потоцкий из того сорта мужиков, кто стареет красиво. Ему к лицу морщины и даже первая проседь на висках пойдёт — уверена на все сто.

— Работаешь там же? — интересуется Жека.

— Да.

— Нравится?

— Очень. Директор модельного агентства просто нереальный лапочка, я его обожаю.

Припав губами к бутылке с минеральной водой, боковым зрением замечаю, как Потоцкий ухмыляется. То-то же. Пусть не думает, что я по нему страдала и выплакала целый океан слёз, хотя на самом деле это так.

Я не просто страдала.

Мне крышу снесло и я без преувеличения. Довела себя до такого состояния, что помогли из него выйти: психиатр и антидепрессанты, затем были многочасовые сессии с психологом. В общем, я не сдавалась, да.

Тяжело выкинуть из головы человека, который навечно там поселился. Я так и не смогла, честно. Но вспоминаю о своей первой и неразделённой любви уже гораздо реже: вместо тысячи раз на день я думаю о нём не больше десяти раз.

— Директор модельного агентства? Хм… А с этого места поподробнее, плиз, — Жека улыбается, глазами стреляет: то в Потоцкого, то в меня.

Мне кажется, или Женька сейчас реально пытается вывести на ревность своего друга? Если да, то это бесполезно. Только Жека вряд ли в курсе, что его друг — бесчувственная скотина, потому что филофоб, точнее, страдает филофобией.

Мне психолог объяснил, что боязнь влюбиться или иметь привязанность к другому человеку — это про Потоцкого. Он поэтому такой эмоционально сдержанный, страдает психическим расстройством, основанном на его прошлом. Скорее всего, из-за своей непутёвой матери, которая бросила его, когда ему было всего двенадцать лет.

Только беда в том, что Данила устраивает его одиночество. Он осознанно не привязывается ни к кому, говоря, что любви не существует, что её придумали романтики. А такие, как я верят всему, что увидят в романтических фильмах и прочтут в книгах о любви, затем повесят на свою жертву набор клише и штампов, а затем любят, пока не разочаруются.

Хрень какая-то, но Потоцкий в это реально верит.

— А не скажу. Это личное, — ехидно улыбаюсь Жеке.

Возможно, наш диалог ещё бы продлился, но у Жени звонит телефон и он покидает нашу троицу, удаляется вглубь зала ресторана.

Мы с Потоцким тет-а-тет, если не считать бармена, но тот априори молчит.

Воздух сгущается. Я чувствую, как последняя нервная клетка внутри меня содрогается в предсмертной конвульсии. Если ещё останусь здесь хотя бы на минуту, то меня бомбанёт. Выскажу этому козлу всё, что о нём думаю. А ещё предъявлю счёт за лечение моей психики, ему же не привыкать все проблемы решать деньгами — ну как он умеет.