Если бы ты хоть раз включила мозги, а не свои дурацкие эмоции, то как порядочная жена прикрыла бы перед гостями, придумала б какую-то хуйню, чтоб в неё все поверили. Дождалась, когда я вернусь домой и вынесла бы мне мозг, но нет. Ты решила со спецэффектами просто съебаться с праздника, потому что Настеньку обидели. Я, между прочим, вчера две жизни спасал. У Леры вчера прокололи околоплодный пузырь, должны были начаться роды, но они толком не начались. Девочка промучилась в родзале десять часов, пока не приехал я и не дал пизды врачам. Её увезли на экстренное кесарево, ребёнок родился с асфиксией, ты хоть понимаешь, что это такое? Он не дышал, Настя! Его к искусственной вентиляции лёгких подключали.

Дай бог, чтоб он выжил. И знаешь, что самое главное? Мне похуй, чей это ребёнок. Даже если не мой. Я просто поступил как человек, у которого есть сердце. Мне позвонила Татьяна, рассказала о проблеме, я всё бросил и поехал в роддом. Мне абсолютно похуй на свой день рождения. И если бы ситуация повторилась, я не задумываясь, поступил бы точно также, ведь есть кое-что поважнее репутации в глазах друзей и прочей хуйни. Но ты вряд ли поймёшь, обидели же Настеньку, бедную, несчастную девочку постоянно бросают, поэтому она не придумала ничего лучше, как нажраться до состояния «в дрова» и поехать на хату к другому мужику, будучи замужем. И всё из-за большой любви к мужу, который её обидел. В этом ты мне хотела признаться, Настя? Признаться в том, что ты окончательно поехала кукухой?

— Ненавижу тебя, — только и могу процедить через зубы, потому что эмоции накрывают меня с головой.

Вместо слов Потоцкий улыбается как дурак и запускает мотор.

— Дура ты, Настя. Так ничего и не поняла. Я тоже пиздец как устал от твоих заскоков, — говорит уже спокойным тоном, а его даже слушать не хочу. Он столько мне всего наговорил, что я ещё долго буду переваривать.

36. «Включить мозги»

За несколько месяцев, что мы были вместе с Потоцким, я хорошо усвоила две истины: а) вовремя уметь закрывать рот; б) никогда не пытаться переубеждать мужа в том, что он не прав, даже если это так, потому что как показала жизнь, у Данила есть только два мнения на любую ситуацию — его и неправильное.

Хоть меня и распирает от невысказанных колких фраз, я всё же стоически молчу. Даже когда «Ровер» заезжает на подземную парковку нашей многоэтажки, мне удаётся сохранить молчание и первой выйти из машины.

Не жду Потоцкого, быстрым шагом иду к лифту, надеясь, хоть до шестнадцатого этажа, добраться в гордом одиночестве, но не случается. Данил на последней секунде, перед тем как лифт захлопнет свои дверцы, умудряется заскочить в кабинку.

Я только смотрю на него мельком и сразу же отворачиваю голову в сторону.