Однако едва она отстранилась, как Алекс вытянул здоровую руку и крепко сжал ее подбородок.

Потрясенная этим жестам, Эмма уставилась в изумрудные глубины глаз Алекса, которые вдруг стали ясными и ничуть не затуманенными болью.

– Я собираюсь… запереть… тебя.

– О Данфорд! – воскликнула Эмма, и глаза ее засияли. – Теперь с ним точно все будет в порядке!

На третий день после ранения Алекс уже чувствовал себя вполне выздоровевшим, но ему были так приятны заботы Эммы, что он никак не мог заставить себя встать с постели. В первые сутки Эмма ни на миг не отходила от него, осторожно обмывала его рану, следила, чтобы рана не открылась снова. Она знала по опыту, что Алекс спит неспокойно, мечется и ворочается, и не хотела, чтобы он потерял еще больше крови.

На следующий день она продолжала оставаться при нем, если не считать времени, потраченного на сон, и теперь, когда Алекс проснулся, у него возникло ощущение, будто из нее в его тело струится жизненная сила и любовь. Эмма выглядела столь маняще, что Алекс не выдержал и, подтянув жену к себе, уложил ее рядом с собой на постель.

Ему так не доставало близости ее тела, теперь уютно свернувшегося рядом с ним.

Когда Уильям вошел в комнату, Эмма спала, и Алекс заботливо укрыл ее одеялом. Правила хорошего тона требовали, чтобы их беседа состоялась в другом месте, но Алексу не хотелось вылезать из постели, а своему другу он доверял безраздельно. Обсуждая последние события, они говорили шепотом, и Алекс узнал, что Данфорду удалось добиться того, чтобы Вудсайда, который в это время залечивал свои раны, выслали из Англии.

По поводу того, чтобы обратиться в суд, Белл решила, что скандал ей ни к чему. Вудсайд был так помешан на титулах и аристократизме, что, как она сказала Данфорду, жизнь в Австралии будет для него худшим наказанием, чем тюрьма.

Через десять минут, объявив, что намерен проспать всю следующую неделю, Уильям вышел из комнаты и направился в свою спальню.

На третий день Эмма проснулась и очень удивилась, обнаружив, что лежит в кровати совершенно раздетая.

– Ты проспала почти сутки, – сообщил ей Алекс с улыбкой и поцеловал ее в кончик носа.

Эмма удовлетворенно вздохнула и, свернувшись калачиком, прижалась к его теплому телу.

– Как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше. Рана уже почти не болит.

– Я рада, – пробормотала Эмма, просовывая голову под его здоровую руку и опираясь ею о его грудь. – Знаешь, ты заставил меня поволноваться: было столько крови…

– Дорогая, тебе не понять смысла слова «волноваться». Видела бы ты меня в тот момент, когда я узнал, что вас с Белл захватил Вудсайд. Не хотелось бы мне снова испытать эти чувства…

Эмма перевернулась на живот и теперь лежала, опираясь на локти.

– Этого и не случится, – сказала она тихо, заглядывая мужу в глаза.