Когда в очередной раз мы вырвались из объятий свисающих до воды веток, взору открылось огромное вытянутое озеро с небольшим островком посередине. Суша было крохотная, всего метра три на два. У нас она могла пройти разве что по программе доступное жилье молодым. А что, там даже мебель была — здоровенный трухлявый пень с выведенным короедом сердцевиной.

Со всех сторон озеро оказалось скрыто густыми рядами деревьев. Держу пари, с земли сюда попросту не пробраться. Неподалеку от островка возвышался гребень черной скалы, едва выступающий из воды. Но и по не только внешним признакам я понял, что мы на месте.

Казалось, что вся вода усеяна плавающими корягами. И лишь присмотревшись, можно было различить глаза, жабры, плавники. Нечисть, наводнившая озеро, неохотно расплывалась по сторонам, провожая нас злобными взглядами. Единственное, что сейчас охраняло наши жизни — слово Водяного царя. Мне казалось, что если бы его не было, то все водяные и их подопечные точно бы набросились на нас.

— Матвей, у края не стойте, — негромко посоветовал мне двухрубцовый рубежник. — Вон там уже ичетчики сгрудились. Сами не полезут, но если спровоцировать…

Про ичетчиков я читал.

Некий аналог мелких чертей, только живущих в специально отведенных местах, чаще всего на пересечении двух стихий — воды и ветра. Еще ичетчики очень любили шум. Они поднимали гвалт по каждому удобному поводу. Оттого селились в старину на водяных мельницах. А что, все правильно. Вот тебе и шум, и ветер, и река. Все, как они обожают. Где ичетчики жили теперь — непонятно. Но судя по обширному количеству, их участь тех же гуменников не постигла. И в охранную рубежную книгу нечисть никто включать не собирался.

Михаил Евгеньевич меж тем продолжал мне рассказывать о публике, которая собралась на Летние мокриды. Ужасные расплывшиеся существа с толстенными губами и выпирающими скулами, лишь отдаленно напоминавшие женщин, назывались албастами.

Про этих я вообще не слышал. Рубежник именовал их «камышовыми русалками», намекая на близкую связь с теми прекрасными созданиями, которые могли возбудить и полного импотента. Эти же бочкообразные крокодилы строили мне глазки, но ничего кроме отвращения подобные заигрывания не вызывали.

Что до русалок, они здесь тоже были.

Прекрасные, молодые, если не знать, как эти утопленницы выглядят на самом деле. Они держались поодаль, явно чувствуя себя городскими на этой деревенской дискотеке. И в общей сутолоке не участвовали. Разве что изредка подплывали к толстым мужикам, что-то говоря им, а иногда и флиртуя.

Тритоны, а это были именно они, напоминали ящериц, которые очень быстро эволюционировали в людей. К примеру, лица у них были вполне антропоморфные, разве что нос плосковат, да уши крохотные, прижатые к голове.