И неожиданно я стал рассказывать все. С самого начала, упоминая и незначительные детали. Услышав про зеленый хлеб старик даже улыбнулся. Только как-то грустно, как думают о маленьких детях, которые уже выросли и уехали. Я же подробно рассказывал о своем повествовании и кроне даже не потому, что хотел услышать что-то путное от соседа. Просто как мог оттягивал момент своего разговора с Форсвараром о Рехоне из семьи Морт.

Но, как известно, сколько веревочке не виться, а конец будет. Если повезет, то хороший. Если нет, то тебя на этой веревочке и вздернут. Поэтому я все же открыл тайну того, что случилось с семьей вынужденного беглеца, после его исхода с Изнанки.

Когда я рассказывал о том, что Рехона вместе с матерью изгнали из Фекоя, Васильич скрипнул зубами и сжал кулаки. А взгляд его источал такую ненависть, что я невольно забеспокоился за себя. Заодно вспомнил все истории про гонцов, которые приносили дурные вести.

Когда я стал повествовать, что Рехон вернулся обратно в Фейкой рубежником, грудь соседа невольно поднялась, а на губах заиграла горделивая улыбка. А как еще не гордиться сыном, который вопреки всему доказал миру свое право на существование?

Но итоговой точкой рассказал стала смерть жены Васильича и исход Рехона из твердыни. Вот тогда сосед, который и прежде с большой амплитудой катался на эмоциональных качелях, сник окончательно. Вся его горделивость, ненависть, счастье, и радость вдруг померкли. Васильич превратился в старика, раздавленного жизнью."

"Он обхватил лицо морщинистыми ладонями и замер так, без всяких звуков и движений. Я понимал, что сейчас делает правец. Плачет.

А я сидел, как истукан, не зная как поступить. Да и что тут сделаешь или скажешь? Я соболезную? Простые слова, которые не облегчают боль. К тому же, это было шестнадцать лет назад. Сколько воды уже утекло, чего только не могло случиться? Шанс, что Рехон жив настолько минимален, что…

Я бережно взял Васильича за плечи, обняв соседа. Хотелось хоть как-то приободрить его или разделить боль старика. Вот только как?

— Куда, говоришь, он ушел? — наконец произнес правец.

— В Нирташ. Так сказал Форсварар, нынешний правитель Фекоя.

— Один из трех больших городов Круга Богатства, — ответил Васильич. — Сначала я хотел отправиться туда, но жена забеременела, а после началась война между тремя городами. Там всегда терпимо относились к тем, кто не похож на остальных. Пришлым и отверженным. Как ты думаешь, Матвей, есть вероятность, что он добрался туда?

Наверное, будь я настоящий рубежник, то сказал бы как оно было на самом деле. Зачем давать старику ложную надежду. Человек должен быть сильным и справляться со всеми тяготами, которые на него сваливаются. Слабые не выживают. Так меня приучил мой рубежный мир.