Сколько денег уходило, чтобы хвосты после всего этого подчищать — даже страшно подумать.

Дед же сразу заявил, чтобы Роман пыл свой поумерил. Либо действовал так, дабы никто на него и внимания не обратил. Да посмотрел так, как только Трепов умел. Чтобы пробрало недотепу. И вроде бы тот понял, осознал, покаялся. Однако все равно беспокойно на душе у Деда было.

Старый он стал. Пусть и хистом старался пользоваться постоянно, чтобы тот не застаивался, да тело укреплял упражнениями чужанскими, да возраст свое берет. От него таблеток нет. Это первые две-три сотни лет кажется, что ты всегда будешь молодым. А потом ты начинаешь стареть, тщетно пытаясь за все мази волшебные, артефакты, а порой латая дыры хистом напрямую.

Больше всего хотелось Деду сесть в своем кабинете, посасывать молодое полусухое вино из Португалии или Испании (даже тут он старался к юности тянуться), да вспоминать веселенькие дни. Вместо того приходилось делать ровно обратное. Все время бежать, чтобы остаться на том же месте, что и раньше. Чтобы не утратить былых позиций. Да еще разобраться с захожим.

— Присматривай за Высоковским, на тебя вся надежда, — наказал он на прощание Старику.

Впрочем, то же самое в приватной беседе сказал и Агате, и Виктору. Но с теми проще, они относились к Роману пренебрежительно. Молокосос, да еще ведун — не ровня им.

— Может, остался бы? Стоит ли сейчас уезжать? Я вот с Хотеном почти договорился. Ты же знаешь, он не брезгует грязной работой.

— Ты вот вроде старый, Миша, а иногда такие глупости говоришь. И что будет, когда крон, да не простой, а состоящий на службе у воеводы Тверского, соседского рубежника убьет?"

"Старик прошамкал нечто невразумительное, однако ничего не ответил.

— Лучше навещу мальчишку. Лет десять уже его не видел, а тут и повод такой — Ольга Никитинская замуж выходит за Григория Режь-Ногу.

— Это из Тирлинских который? — уточнил Старик. — Молодой кощей.

— Да, все надеется к мальчишке поближе стать. В общем, съезжу, навещу. Не каждый день старшая сестра Великого Князя Новгородского под венец идет. А там, глядишь, может, и дело обстряпаю. Чужими руками жар загребу, чтобы самому не обжечься.

— Помогай тебе Господь, Тимофей Валентинович.

Обнялись старики, да на том и попрощались. Дед добрался до вокзала, сел на поезд, да отправился в Санкт-Петербург, где и должна была пройти церемония. Быстрее, конечно, дойти Изнанкой. Однако появление с той стороны кощея, да еще из другого княжества, всегда воспринималось с самым хмурым выражением лица у Охранки. А Дед не хотел привлекать лишнего внимания и вообще старался выглядеть в пристальных взглядах новгородцев «божьим одуванчиком».

Потому и поехал, как самый обычный чужанин, для удобства выкупив весь спальный вагон.