Странно, но сейчас она не чувствовала страха. Может, от того, что Ксандр держал ее, слой, созданный им, не вызывал привычного приступа ужаса. Зато его сполна ощутили все остальные. Огромные лесорубы плакали, как дети, размахивая своими топорами, кричал хозяин таверны, и выли прислужницы, забившиеся под столы. Только хищники бездны подкрадывались тихо, беззвучно…

Но Ксандра все это уже не интересовало. Он смотрел в глаза Вейн — с ненавистью, с тоской, с болью.

— Почему? Почему, Вейни? Почему ты делаешь это? Предаешь меня? Почему? Ненавижу тебя и забыть не могу! — он говорил зло, отрывисто, сжимая ее тело, как тисками.

 — Столько лет, а в голове снова только ты…

Твари мрака бросились на Темных, сомкнулись страшные челюсти на чьем-то теле…

— Не надо! — закричала Вейн. — Я все покажу. Не надо, прошу тебя.

Он медленно кивнул, и все исчезло. И таверна, и лесорубы, и Дир… Это снова был слой: голая равнина с нависшим над головой пасмурным небом.

— Объясни, Вейн!

— Объяснить? — Вейн закричала, но вдруг затихла, сжала решительно зубы, вскинула голову. Взяла его ладонь и приложила к своей щеке. Тьма, как же она замерзла… — Я тебе покажу, Ксандр.

Все равно ведь узнаешь.

Он тоже замер, настороженно всматриваясь в ее глаза. Потянулся осторожно к ее воспоминаниям, все еще не веря. Да, двери ее памяти были открыты. Нараспашку.

— Входи, — выдохнула она.

Он осторожно шагнул за грань ее воспоминаний. Образы… Картинки ее жизни, яркие, цветные… Прозрачные кусочки детства, словно осколки слюды, окрашенные розовым и желтым…

— Вейн, скорее! — кричит мальчишка, сын конюха. — Берта нас сейчас найдет! Беги скорее…

И она бежит. Маленькая чумазая девчонка бежит, задыхаясь от сладкого ужаса и восторга…

Юность… Зеленые мазки робкого женского интереса к юношам… Поцелуй украдкой… Платье с розовыми лентами, а она хотела с сиреневыми… Редкие минуты свободы, бесконечные ограничения и правила, которым необходимо следовать… Строгий отец, поджатые губы матушки…

Долгая дорога.

Здесь зима. Снег лежит на вершинах гор, и нет никакой красоты, только холод. Образы понеслись быстрее, стали четче и объемнее. Они скользили в темном коридоре памяти, пролетали мимо Ксандра, словно вспышки. Сейчас он смотрел на то, что она показывала, не видя лица Вейн, но чувствовал ее беспокойство. Это было так странно и завораживающе — видеть кусочек их общих воспоминаний ее глазами. Так удивительно… Он почти не дышал, погружаясь в этот мир — знакомый и в то же время совсем другой.

Далькотт.

Он запомнил его таким привычным и родным, а для нее это был огромный замок с темными галереями. Зимний сад. Она не любит розы, они так удушающее пахнут… Танцевальная комната… Он сам…

Как дико увидеть себя в чужих воспоминаниях.