Просто преступление против эстетики, а не портрет!

– А-а-а, ты об этих гравюрах, – насмешливо протянул он и сложил руки на груди.

На плечах под рубашкой появился красивый мускулистый рельеф. Бьюсь об заклад, последние два года Харви посещал бойцовский клуб и занимался каким-нибудь новомодным боксом.

Имелись у меня две слабости: красивые мужские руки и низкие голоса. От хрипловатых нот по спине бежали мурашки, сердце сладко сжималось, а под ложечкой щекотало. В отличие от оперы, я могла их слушать круглые сутки.

Как назло, именно Харви Крейв сочетал все мои предпочтения и слабости.

И зад у него тоже был отличный! В желтых портках эта часть тела выглядела шикарно.

– Я знаю, что ты выкупил у гравировщика портреты. Отдай их. Пожалуйста, – добавила через паузу. Как говорит моя матушка, вежливые люди добиваются цели быстрее.

– Ты решила их выкупить? – любезно уточнил он."

"Следовало признать, что вежливость действовала со всеми, кроме Харви. Он, похоже, понимал только матерные письма. Так оказался впечатлен тем письмом, что я два года ничего о нем не слышала.

– Мы что, на рынке? – искренне возмутилась я.

 – Позволь тебе напомнить: ты мой судебный заступник!

– И должен снимки отдать просто так?

Харви нагло ухмылялся и не скрывал, что получал удовольствие. Его можно было понять: какая еще радость у судебного заступника? Только поиздеваться над бывшей. Но этой бывшей хотелось хорошенько вломить по нахальной физиономии портретом, сжатым в руках.

– Просто выставишь мне счет, – отрезала я. – Для чего тебе эти гравюры? Они похожи на произведения искусства?

– Едва ли. – Он с трудом сдержал улыбку. – Но они привели тебя сюда. Даже отправлять записку не пришлось.

– Как понимаю, у туристической лавки ты не дежурил, а ждал, когда я сама приду.

– А ты проверяла? – заинтересовался Харви, будто действительно не знал ответ.

– Нет.

– Надо же. Мы думаем одинаково.

Оставалось картинно закатить глаза. Все-таки я не до конца повзрослела.

– Что ж, коль ты все равно здесь и задолжала мне свидание, давай поужинаем? – предложил Харви. – Располагайся.

Он указал на диван. Я продолжала упрямо стоять, хотя любой здравомыслящий человек давно перестал бы страдать от высоких каблуков и присел на пять минут перед финальным марш-броском до стоянки наемных экипажей.

Харви между тем начал наполнять два высоких хрустальных стакана ярко-желтым соком из какого-то местного фрукта.

– Не понимаю тебя, – покачала я головой. – Мы уже встречались, и оба знаем, что все закончилось печально. Поверь, ничего нового нас точно не ждет.

– То есть ты не хочешь есть? – хмыкнул он.

– Хочу, – согласилась и тут же оговорилась: – В смысле, хочу, но не здесь.

– Выйдем в ресторацию?

– Нет! Я заберу все гравюры и просто выйду вон.