Во время молитв матушка Ассумпта впадала в транс и, как считалось, мысленно общалась с богиней. Правда это или нет, значения не имело. Жрицы глубоко верили, а для такой веры не существовало невозможного.

Свечи уже догорали в потёках воска, рассвет уже озарял витражи, когда матушка Ассумпта поднялась с колен.

— Опасность, — тихо сказала она младшим жрицам. — Нам грозит опасность. Ворота пусть будут заперты, постоянно заперты, днём и ночью. И не впускайте никого чужого.

***

Перед ночью, после заката, в сумерках, он увидел Бабу-Ягу, скользящую по лесу в огромной деревянной ступе, заметающую за собой следы метлой.

Чудище промелькнуло совсем близко, на миг он увидел её огромные оскаленные зубищи.

Баба-Яга двигалась в сторону деревни — Геральт уже раньше слышал оттуда собачий лай и звон пастушьих колокольчиков. Кто-то в этой деревне — скорее всего ребёнок — был в опасности. В деревне нужен был защитник.

Но Геральту не терпелось на север. Он даже боялся подумать о том, что мог бы прибыть слишком поздно.

***

Местечко Спинхэм Геральт миновал ранним утром. На мгновение задержал взгляд на стройной ратушной башне и кружащих вокруг неё птицах.

После чего поехал дальше.

***

У тех, кто ещё верил в неё, богиня Мелитэле считалась покровительницей женщин, их прибежищем и надеждой. Всех женщин, независимо от возраста, положения и происхождения. И независимо от ремесла. Неудивительно поэтому, что в «Лорелее», знаменитом доме утех в городке Спинхэм, хранили образ покровительницы — золотую статуэтку богини в её материнском, беременном облике, с округлившимся животом. Откуда статуэтка взялась в борделе, никто не помнил. Но берегли её и крайне редко доставали из тайника.

Должна была быть на то действительно веская причина.

Сегодня она была.

Пампинея Монтефорте зажгла свечу и поставила её перед статуэткой.

— Богиня, — проговорила тихо. — Сделай так, чтобы ведьмак Престон Хольт обрёл там, в загробном мире, заслуженный покой. Дай ему в ином мире изобилие всего, чего в жизни имел мало или вовсе не имел. А если в чём и согрешил, прости его и отпусти. Нет безгрешных на этом свете.

Зоэ, Фервида и Ипполита, девушки из «Лорелеи», стояли рядом с опущенными головами. Зоэ вдруг приблизилась, поставила перед статуэткой богини вторую свечу.

— Это... — прочистила горло, видя вопросительный взгляд Пампинеи. — Это за того второго ведьмака... Того молодого.

— Но он, — вздохнула Пампинея, — вроде бы ещё жив?

— А я, — прошептала Зоэ, — так, про запас...

Все склонили головы. Богиня смотрела на них золотыми глазами.

***

К развилке Геральт добрался под вечер. Узнал это место сразу, а помог ему в этом ворон. На этот раз не целая их стая, а только один. Ворон кружил над развилкой и каркал.