"

"С глубочайшим почтением,

Эльдард Тири, medicus et adiunct judicalis comitatus Daevoniae

***

Его Высокоблагородию Господину

Префекту Эстевану Трилло да Кунья

в Ард Каррайге

Даэвон, дня 7-го мая года 9-го правления светлейшего короля Миодрага

Ваше Высокоблагородие,

Спешу доложить, что 6-го мая я прибыл в яблоневый сад в Ксенделле и, согласно полученным указаниям, безотлагательно приступил к следствию. О результатах расследования докладываю нижеследующее.

В момент совершения злодеяния в саду находилось и трудилось одиннадцать сезонных laboratores и один надсмотрщик.

При допросе все они, как один, укрывались за полным неведением, якобы были всецело заняты очисткой бочек да чанов перед винокуренным сезоном, и из-за оных чанов ничегошеньки не видели и не слыхали. Надсмотрщик же соизволил заметить, что, дословно, «работы по горло», а у него, опять же дословно, «график натянут, как у барана причинное место». Сколь я их ни прижимал, все твердили одно и то же. Не видали, мол, и не слыхали ничего.

Однако ж сыскался один мальчишка, по правде сказать, малость придурковатый, который припомнил, что убиенного чародея незадолго до кончины навещали трое всадников — двое мужчин и женщина.

Они велели мальцу приглядеть за их конями, сами же отправились к чародею и пробыли там некоторое время. После чего отбыли восвояси, а мальчишке на прощание надавали тумаков, за что — одним богам ведомо. Мальчонка запомнил, что одного кликали «Зибор», а другого — «Бо».

Испрашиваю дальнейших указаний, преданнейший слуга Вашего Высокоблагородия, Ульф Мархор, королевский следственный агент

***

Его Высокородие

Эстеван Трилло да Кунья

Praefectus vigilum в Ард Каррайге

В Бан Феарге, 28-го дня мая 1230 года после Возрождения

Дражайший Эстеван!

Итак, кто-то отправил Артамона из Асгута на тот свет.

Не знаю, как у вас в столице, но в Бан Феарге и прилегающих маркграфствах, когда весть разошлась, радующихся этой смерти оказалось куда больше, чем скорбящих. Обширные дела чародея и способ их ведения снискали ему немало врагов. Не удивлюсь, если кто-то из конкурентов Артамона отплатил ему за нечестные делишки или даже откровенное мошенничество. Не исключаю и никого из его коллег по академии в Бан Арде — прославленный учёный и экспериментатор, говорят, не гнушался нагло присваивать чужие идеи и патенты.

Однако у меня есть иное подозрение. В вашем письме упоминается о трёх людях, последних, кто видел Артамона перед смертью. Так вот, я знаю, что это за личности — хотя слово «люди» к ним едва ли применимо. Упомянутый «Зибор» — несомненно, Цибор Понти, бандит, разыскиваемый в Ковире по множеству ордеров. Следовательно, «Бо» — не кто иной, как Борегар Фрик, наёмный душегуб, на котором тоже немало приговоров.