В хорошую погоду эту Большую землю и увидеть можно было, яркую, зеленую, укрытую перинами тумана, разрисованную скалами и огнями далеких костров.

Здесь жили люди."

"Строили дома из белого камня, накрывая крыши камнем же, который раскалывали на тончайшие пластины. Они связывали их глиной и заклятиями, и крыши становились в достаточной мере прочны, чтобы выдержать зимние бури.

Люди делали узкие лодки, столь легкие, что и женщина могла перенести их на плече. И выходили в море охотиться на тюленей.

Женщины ловили рыбу. И крюками собирали со дна водоросли, тонкие и хрупкие, которые сушили, чтобы, высушенные, вымочить в темном растворе, и вычесать, и спрясть. И пряжа выходила крепкой и легкой. Из нее делали ткань, которую раскрашивали алым. И синим.

Здесь помнили прежний мир, и Кайдена приняли частью его. И Катарину, хотя в глазах местных женщин она порой видела удивление. И понимала его.

Она… она была чужой.

Слишком хрупкой. Слишком тонкой. Слишком светлой. И все же…

Она сделала глубокий вдох и прижалась к мужу. В его руках было тепло. А ветер… к ветру Катарина привыкла сразу.

И к солнцу, которое не грело, но все же умудрялось опалить. И вызывало к жизни веснушки… местных они заворожили до того, что некоторые девушки стали рисовать их соком чистотела.

Это казалось забавным.

– Ты в море пойдешь?

Отпускать его не хотелось. И пусть корабль Кайдена, сделанный из зачарованного дерева, был прочным, но все же море непредсказуемо. И ревниво.

– Пойду, – он коснулся губами волос. – Если отпустишь.

Отпустит. Катарина уже научилась и отпускать, и ждать. Вечерами, когда солнце стремительно несется к водам и те вспыхивают всеми оттенками пламени. Научилась слушать ветер. И чувствовать приближение бурь.

Не бояться. Проверять, закрыты ли ставни. Разожжены ли камины. Горит ли пламя в сигнальной башне. Кормить его смесью трав, что рождала светлый, белый почти дым, который так хорошо виден на закате.

– Куда?

– К дальним скалам, – Кайден не удержался и потянул губами прядку волос. – Рыбаки говорили, что в последние годы там неспокойно. Пойду проверю… и змей со мной.

– Сбежал?

Здесь много островов. И гор.

И старых замков, что были поставлены в незапамятные времена, а после заброшены. И так, заброшенные, одинокие, они коротали свой век, постепенно приходя в запустение. И быть может, когда-то у ветров выйдет разрушить скрепленные старой кровью стены, и тогда люди растащат камни, а память… память уйдет и того раньше.

Но пока замки жили. И два из них нашли себе хозяев.

– Кто ж его отпустит, – Кайден набросил на голову Катарины капюшон. – Особенно теперь. Он, конечно, волнуется…

Катарина фыркнула.

Сказано так, будто Кайден ничуть не волнуется.

– Опасается, как бы натура свое не взяла…

– Не возьмет. Рядом с Джио он другой.