Когда гость ушел, исчезли отголоски его голоса и мягкость внешнего вида, с меня будто пелена спала.

Тиин мог рассказать интересные детали, каких могла не заметить Делла. Я отправила ее подальше отсюда потому, что цветом лица она не отличалась от мела, а и из звуков из нее вырывалось только заикание. Того и гляди, упала бы в обморок. Она была вообще стеснительной и робкой девочкой, испугалась даже безобидного Йена. А открывшегося портала и выпавшего из него мужика и подавно.

Раздался хлопок – синий комочек меха вскочил мне на плечо.

– Ничего предосудительного он вроде не делал, на нас с Деллой вообще не обратил внимания. Подошел к Норвину и будто даже не удивился. Просто смотрел на него.

– И никак не пытался ему навредить?

Пискун помолчал пару секунд.

– Нет. Кажется, нет.

Я устало коснулась лба и медленно выдохнула.

– Он сказал, что защитный купол над домом все еще стоит. Он бы не пропустил человека со злыми намерениями. Только я все равно не доверяю нейту Фраю. Быстрее бы очнулся Норвин! Может, мне снова поцеловать спящего красавца? – спросила я сама себя.

– Смотрю, ты вошла во вкус, – хихикнул Пискун. – Ну давай, попробуй. Я даже отвернусь.

– Сделай милость. Не люблю, когда за мной подглядывают. Особенно в таком деликатном деле.

Норвин лежал все так же неподвижно, только глазные яблоки под закрытыми веками беспокойно бегали. Не к месту вспомнилось, как мой второй муж собирался писать завещание уже при температуре тридцать семь и два. У меня его страдания не вызывали ничего, кроме раздражения. Норвин уж точно не стал бы так себя вести.

Удивительные метаморфозы со мной происходят. А ведь поначалу я мечтала от него избавиться!

Тихонько опустившись на край дивана, я наклонилась и поцеловала теплые губы, снова чувствуя в груди зарождающуюся магию. Я много думала над словами Пискуна о том, что здесь нужны искренние чувства. И даже не предполагала, что в другом мире найду человека, который станет мне близок и дорог.

Глупость? Попытка наступить на те же грабли? Ну не выходит у меня быть циничной и прагматичной женщиной, не выходит. А тут еще тело молодое, играй, гормон, и все такое.

С удивлением я поняла, что Норвин начал отвечать на мои попытки поцеловать его. А потом открыл глаза. Я отпрянула.

– Эл… Лена? – голос плохо его слушался, взгляд был расфокусирован. – Ты что здесь делаешь?"

"– Лучше спроси, что ты здесь делаешь! – проворчала я, но радости от его пробуждения скрыть не могла.

Обрадовался и Пискун: синей молнией взлетел к потолку и, оглушительно пища, сделал сальто, а потом шлепнулся на спинку дивана.

Норвин завозился, попытался приподняться на локтях и тут же скривился от боли. Потом нашел пальцами мою руку и сжал.

– Лучше не шевелись, лежи спокойно.