Все эти люди уже имели какой-никакой опыт, у некоторых голова была забита суевериями, но большинство выражало желание учиться и совершенствоваться.

– Нейт Кертис, почему вы решили перейти в госпиталь благой Валиры? – спросила я молодого хирурга. Это он просил меня принять роды у Мари с двойней. Признаться, его появление меня немного удивило.

Тот скромно пожал плечами."

"– В старом госпитале лекарей хватает, а вам ведь все равно работники нужны. К тому же мне сразу понравилась идея новой лекарской школы, а нейт Бэйнс вас очень хвалит.

Когда мы договорились с Кертисом и он ушел довольный, я думала начать собираться домой, как вдруг явился Ойзенберг. Он шагал с недовольной миной, увесистой сумкой через плечо и деревянным чемоданчиком с золотыми уголками. Я боялась, что лекарь сбежал из города под шумок, а он тут как тут! И уже с вещами.

Взгляд опустился ниже…

– Почему вы не переобулись?! – у меня отвисла челюсть от возмущения, когда я увидела, что лекарь не сменил свои растоптанные запыленные башмаки, к которым вдобавок прилип комок грязи.

– Я что же, в домашних тапочках ходить должен? – ехидно поинтересовался он.

– Как вариант, – ответила ему спокойно, совладав с эмоциями. – Можете купить розовые с веселыми помпончиками. Запомните, здесь не должно быть грязи.

– А то злые болезнетворные частицы накинутся на бедных пациентов?

Зря он это сказал, потому что следующие пятнадцать минут я читала ему лекцию о гигиене, а тот внимал, то и дело поглядывая в потолок и едва ли не ковыряя в носу от скуки.

– Да понял я, понял. Буду переобуваться лишь ради того, чтобы больше не слушать ваших нотаций.

– Отлично. Теперь пойдемте, я покажу фронт работ.

Ойзенбергу определенно нравилось то, что он видел, хотя из вредности лекарь это и отрицал. Операционные здесь были большие, с удобными столами для больных, бестеневыми магсветильниками и стойками для лекарств и инструментов. В предоперационной стоял шкаф, ширма для переодевания и раковина для мытья рук.

– Кстати, не желаете извиниться?

– За что?! – искренне возмутился лекарь.

Я развернулась к нему всем корпусом и уперла руки в бока.

– За то, что подстраивали гадости: велели подбросить мне во двор мертвого цыпленка, наняли Роба Кривоноса, чтобы он меня припугнул и ограбил.

Ойзенберг закатил глаза.

– Сколько можно, а? Ну ладно, я это был, я. Теперь вы довольны? Только не ждите, что я буду каяться.

– Ладно. Не будем об этом. Нам еще вместе работать. Важнее всего здоровая атмосфера в коллективе.

Мы покинули операционную и пошли дальше по коридору.

– А это комната лекарей, – я открыла дверь и кивнула в сторону двух длинных столов, дивана и книжных полок. – Осваивайтесь, можете пока просмотреть мои записи.