И в сердце вгрызлось такое дикое отчаянье, что горло перехватило, а воздух в легких показался свинцовым. Ведь внутри остался Норвин и клетка с Пискуном.

* * *Я пришла в себя, лежа на земле в позе звезды. Наверное, потеряла сознание от страха и ужаса. Надо мной синело небо и плыли белые облака – как в самый первый день. С губ сорвался натужный кашель, в носу засвербело от каменной пыли, а глаза щипало то ли от песка, то ли от подкативших слез. Колено болело от удара, рукав платья был разодран.

Все внутри сжалось от тоски, накатила паника, заставив задрожать. Совладав с непослушным телом, я села и попыталась оглядеться.

– Куда ты так торопишься? Там кто-то рожает?

Звук этого голоса окутал теплым покрывалом и вознес к небесам. Живы… Живы! Но как же? Там ведь была мясорубка!

Норвин взял меня за плечи и усадил обратно, но я вывернулась, обняв мужа за шею и повиснув на нем гирей. Ужасно хотелось разреветься – это все кортизол, который превысил все допустимые нормы раз так в тысячу.

– Боже, как я рада!

– Прости, что так долго, – сказал Норвин, целуя волосы на макушке. – Все закончилось. Все хорошо.

– Я испугалась, что вы погибли.

Не узнаю свой обычно твердый и уверенный голос. Сейчас он трясется, как у троечника, которого вызвали отвечать к доске.

Когда стальные тиски тревоги разжались, я смогла разомкнуть объятия и оглядеться по сторонам. Гористая местность с редкими деревьями, черная земля испещрена трещинами, из которых сочатся струйки дыма, вокруг люди в военных мундирах.

– А где Пискун?! – спросила, чувствуя, как пульс начинает зашкаливать, а ноги снова превращаются в кисель.

– Да жив твой друг, – Норвин улыбнулся. – Его мои ребята шоколадом из пайков кормят.

Тут с другого конца лагеря послышался ультразвуковой визг, и синяя молния врезалась мне в грудь.

– Эл, родненькая! Мы снова вместе!

– Безумно рада, – я прижала пушистый комочек к себе и пощекотала кончиками пальцев. – Не понимаю, как клетка вырвалась у меня из рук, я ведь держала так крепко!

– Меня Норвин забрал.

– Ну не бросать же тебя там, – сказал муж. – Я бы жить не смог без твоих песен по ночам.

– А что же Морриган?!

Только сейчас я вспомнила о декане и уставилась на Норвина, ожидая ответа.

– Для целителя он оказался очень быстрым и сильным. Заварушка была хорошая, хоть и очень короткая. Секунд десять-пятнадцать, не больше. Морриган ранил двоих моих ребят, потом хотел уйти порталом, но я подпалил ему руки, а через секунду потолок подземного убежища начал рушиться, – произнес муж, нахмурившись. В мыслях он снова оказался под землей в те страшные мгновения.

– А если он ушел?

Норвин помотал головой.

– Под завалами нашли его тело и констатировали смерть. Хотя я бы еще с ним побеседовал. Объяснил, что чужих жен воровать нехорошо.