Догадываетесь, что вас ждет? Потеря работы, денег и пациентов покажется вам сущей ерундой, а вот тюремные стены… ммм! И никакие деньги уже не будут нужны.

– Довольно!

Лицо Ойзенберга залила мертвенная бледность, а потом на коже стали расцветать багровые пятна. В глазах первое время плескались испуг и паника, но вскоре их сменила плохо скрываемая ненависть. Худые пальцы сжались в кулаки так, что суставы захрустели.

– Откуда вы… Хотя нет, чего вы хотите за молчание? – процедил Ойзенберг сквозь зубы. – Денег?

Он даже отпираться не стал. Знал, что бесполезно."

"– Зачем мне деньги, я не собираюсь вас разорять, все гораздо проще и приятней, – я коварно улыбнулась, но лекарь только сильнее напрягся в ответ на мою улыбку. Казалось, его зубы сейчас раскрошатся от бешеного трения друг о друга. – Сначала вы прекратите портить то, что я делаю, будете мыть руки и инструменты, да-да, не надо жечь меня взглядом! Будете соблюдать гигиену как миленький. А потом, когда я пойду работать в новый госпиталь, вы отправитесь со мной и будете трудиться там же. Таким образом вы все время будете практиковать у меня под надзором.

– Что?! – он вскочил, опрокинув стул. – Стать вашим практикантом? Мальчиком на побегушках? Вы с ума сошли! Да чтобы я, уважаемый лекарь!.. Неслыханная наглость!

Кажется, Ойзенбергу стало плохо, потому что он схватился за сердце, глубоко дыша и вращая глазами.

– Вы будете у меня под присмотром, я не позволю вам калечить больных. Это будет своего рода профилактическая клизма для трудновоспитуемого пациента. Думаете, что мне приятно ваше общество? Я люблю вас не больше, чем вы меня. Но надо. Надо, дорогой мой нейт. Жизнь – боль, я знаю.

Искусав губы от злости так, что те заалели, как у красной девицы, Ойзенберг выпалил:

– Не дождешься, ты, наглая капризная женщина с мерзким характером, которой нужно контролировать все и вся! Тебе бы в гвардейцы или надзирательницы, а не в целители! Лучше я в тюрьму сяду!

– Очень жаль, – я вздохнула. – Жаль, что придется на вас нажаловаться. Видят боги, я не люблю стукачество, но для вас придется сделать исключение.

Я медленно зашагала к выходу.

– Стойте… Вы знаете, что я вас ненавижу и не упущу возможности избавиться от вас при первом удобном случае? – спросил лекарь потухшим голосом. – Если думаете, что унизили меня и уничтожили, спешу заверить – это не так!

– Вы еще громче покричите, – сказала я с сарказмом. – Тогда точно все будут в курсе ваших темных делишек.

– Можно один вопрос? – спросил Ойзенберг, заставив меня обернуться и замереть на месте. – Зачем вам все это? Почему вы пришли ко мне со своим предложением, а не помчались писать донос? Хотите унизить своего врага? Хотите заставить меня служить и скакать на задних лапках?

– Вы мне не враг.