Со всего маху врезавшись в стену дома, Гюльфи рухнул на песок ничком, потеряв сознание. Метнувшись к Вадиму, Рольф схватил верёвку, которой парень его связал, и, быстро связав лежавшего в отключке парня, пинком перевернул его на спину. Взиравшие на эту битву гигантов воины побросали работу и подтянулись к дому.

Подхватив кусок доски, Рольф пальцами раскрыл парню рот и, сунув доску между зубов, свирепо зарычал, наваливаясь на парня всем весом:

— Я твой лживый язык голыми руками вырву, тварь!

Понимая, что эти слова не пустая угроза, Вадим оттолкнулся от вельбота и, быстро подойдя к побратиму, сказал:

— Оставь этого дурака, брат. Он всего лишь хотел вернуться к матери.

— К матери?! — взревел гигант. — Да я его сейчас не к матери, а в Хельхейм[12] отправлю.

— Ты сейчас просто закуёшь его в цепи и оставишь в покое, — страдальчески морщась, ответил Вадим.

Приложив руку к голове, он мрачно посмотрел на свои окровавленные пальцы и, вздохнув, добавил:

— Вот ведь болван. Теперь башка месяц болеть будет.

— Болеть?! Да он тебя убить собирался! — заревел в ответ Рольф.

В этот момент он больше всего напоминал весеннего медведя. Огромного, разъярённого и ужасно голодного. Удручённо покачав головой, Вадим едва сдержал стон и, вздохнув, сказал:

— Во-первых, перестань орать, и так голова болит. А во-вторых, убивать меня он не собирался. Я ему живой нужен был.

— А мне плевать, чего он хотел. Он дал слово ни словом, ни делом, ни помыслами не вредить нашему клану. Его предупреждали, что вырвут ему лживый язык. И я сделаю это голыми руками, — ответил Рольф, заметно понижая голос.

— А я сказал — посади на цепь и больше не трогай, — рыкнул в ответ Вадим."

"Молча взяв побратима за локоть, он отвёл его в сторону и в двух словах посвятил в свои планы относительно засады на Рыжего. Внимательно выслушав его, Рольф мрачно насупился и, упрямо замотав головой, ответил:

— Такое нельзя оставлять безнаказанным. Он должен знать, что шевельнув против тебя хотя бы пальцем, он становится врагом всего клана.

— Я же сказал, посади на цепь. Для такого бугая это будет самым тяжёлым наказанием. Пойми, он очень силён, энергия через край бьёт, а вместо того, чтобы приложить всё это к делу, он на цепи, как пёс, сидит. Себя вспомни в его возрасте. Силы как у коня, а приложить некуда.

— Этого мало, — угрюмо повторил Рольф.

Их спор прервал Свейн. Подойдя к побратимам, он мрачно покосился на окровавленный затылок Вадима и, вздохнув, спросил:

— Как это случилось?

— Парень решил, что сможет заставить меня отдать ему вельбот. Подкрался ко мне в пещере и чем-то ударил сзади по голове. Мне удалось вырубить его и выйти на пляж. Тут нас Рольф и увидел, — коротко пояснил Вадим.

— Жаль. Придётся клеймить его и вырезать язык, — вздохнул Свейн.

— Нет.