А еще Иван понял - мать была права. Париж надо смотреть в четыре глаза.

Иногда в своих воспоминаниях Дуня возвращалась к тому сентябрьскому визиту в фотостудию Ивана. Ей не хотелось думать о поре одиночества, но память - такая вещь... она живет вне зависимости от наших желаний. И каждый раз в подобные моменты Дуняша гадала - как же они встретятся снова: Марина, Миша, Фил и сама Дуня. Как ее представит Ваня и представит ли? Почему-то все это немного волновало, но самое удивительное было то, что они никак не могли добраться до студии, хотя Иван постоянно твердил о фотосессии. Но то осень с ее круговертью, персональной выставкой во Владимире, сдачей важного объекта и днем рожденья Ракитянского, то зима с предновогодними хлопотами, приездом мамы, праздниками, потом болезнь, из которой Дуня очень долго выбиралась, Ванин отъезд во Францию, затянувшееся лечение кашля. Иван через знакомых нашел какого-то необыкновенного врача и пошел на прием вместе с Дуней. Лечение, прописанное доктором, действительно помогло.

В итоге, лишь в марте удалось добраться до студии.Был выходной.

Ни пышной Марины, ни Фила Лебедева, ни девушки Миши Дуня не нашла. Ваня открыл дверь своим ключом, помог снять пальто и провел в зону съемки. Весна чувствовалась даже в помещении. Что-то такое неуловимое. Может, от того, что, прежде чем обратиться к оборудованию, он открыл форточку, и свежий, совершенно мартовский воздух наполнил студию. Ваня вынул из цветочной композиции на стойке, за которой Миша встречала посетителей, желтую герберу и протянул ее Дуне. Дуня была немного растеряна. Она не знала, как правильно готовиться к портрету, надеялась на помощь профессионала, грамотный макияж и прическу. А в итоге у нее были лишь желтая гербера, выбившиеся из хвостика пряди волос, которые надо бы привести в порядок и простая белая блуза. А в сумке - платки и бусы, которые могли помочь.

- Становись сюда, - сказал Ваня, указывая на белую стену.

- Сюда? - переспросила она, пытаясь пригладить волосы.

- Да. Ничего не трогай! Оставь так.

- Что оставить?

- Волосы.

- Может, помаду поярче?

Но он уже щелкал.

- Посмотри на меня... вот так... а теперь чуть направо... отлично... вспомни что-нибудь забавное.

- Как подставила тебе подножку?

- Хотя бы...

Она так и не поняла, как правильно позировать. То смотрела на цветок, похожий на большую ромашку, то улыбалась, вспоминая их встречу, потом села на пол и положила герберу рядом с собой. В итоге Дуня вообще перестала обращать внимание на камеру. Пусть Иван сам «ловит моменты». Ей просто нравился этот день, несуетливый и спокойный, Ваня рядом, нравилось украдкой наблюдать за его пальцами, когда он настраивал что-то на камере и прятать при этом улыбку, замирать на словах: «Не двигайся!»И что-то постепенно неуловимо начало меняться.