- Я могла бы написать про вас. Статью. Рекламную.

- Спасибо, но у нас с рекламой все в порядке.Елена вздохнула.

- Попытаться стоило. Хотя с учетом моего места работы - с рекламой могло и не сложиться.

- А где вы работаете? - Ваня спросил автоматически, на правилах хорошего тона.

- «Дорожный патруль», «Криминальная сводка» и тому подобное, - рассмеялась журналистка. - Охотимся за жареными фактами, в общем.Что-то почти слышимо щелкнуло в голове.

- Насколько жареными? - голос звучал все же спокойно.

- Чем жаренее, тем лучше.

- Лена, у меня для вас есть предложение! - Иван встал из-за стола резко.

- Только нам надо проехать ко мне домой.

Теперь пришел очередь Воскобойниковой округлять глаза.

- Иван... Иванович... боюсь, вы меня превратно поняли. Я не имела в виду ничего такого и...

- Ай! - Тобольцев махнул рукой. - Я тоже! Впрочем, можно и здесь посмотреть. Идите сюда! Все равно все нужное в «облаке» лежит.

На прощание она сказала, что ей надо посоветоваться с выпускающим программы, и что она перезвонит.Перезвонила.

*- Ваня, я тебя предупреждал - никакой самодеятельности!

- Никакой, Тин. Поэтому я с вами и советуюсь.

- Ты уже дал фотографии журналистам!

- Без моей финальной отмашки материалы в эфир не пойдут.

Ну? - Иван поднял руку с телефоном. - Даем добро? Они готовы. Это фанатики, они за сенсацию мать родную продадут.

Тихий и Ракитянский переглянулись.

- Наверное, этот тот самый нестандартный ход, - негромко проговорил Ракета.

- Хрен это потом замнешь, я так думаю, - Тихон задумчиво вертел в руке карандаш. - Как там называют журналистов - пятая власть?

- Колонна пятая, - хмыкнул Иван. - А власть - четвертая.

- Может быть, они сработают там, где не прошло у первых трех, - решительно кивнул Слава.

- Я - «за».

- Развели тут демократию с голосованием, - проворчал Тихий. - Звони, Ванечка. Хуже не будет.

*Через неделю синяк исчез. Как раз к окончанию женских дней, которые так удачно начались в тот самый понедельник, когда она прочитала «Извини. Пожалуйста». И всю прошедшую неделю эти слова были с ней. Дуня носила их в себе, как музыку. Носила, и не знала что делать.

Ответить - значит, снова выйти на диалог. А она не была готовой к диалогу с Тобольцевым, который мог закончиться всем, чем угодно. В том числе и новой ссорой.

Что-то подсказывало ей, что у обоих сейчас все настолько обострено, что одно неосторожное слово - и снова полыхнет, и снова наговорится много лишнего и резкого.

Она подождет. Подождет, а потом ответит. Спокойно и правильно. Придут нужные слова и соответствующее настроение.

А пока с настроением было не очень. Вспоминалась та ночь. Тогда казалось, что не помнит почти ничего, а оказалось - много всего. Память возвращалась отдельными маленькими фрагментами.

Как крепко держал ее на столе после, тяжело дыша, не давая упасть обоим.