А вот их господин вполне мог позволить себе отдыхать тёплыми летними вечерами за пиалой совсем недешёвого зелёного чая в компании иностранного гостя, взвалившего на свои плечи непосильную задачу тренировок его любимой дочери. Ну и естественно, что чиновник, таким образом, как бы ненавязчиво контролировал наше с Юнь Ми общение. В свои тринадцать лет, по местным реалиям, девочка уже являлась вполне себе взрослой, вот отец и опасался оставлять её одну с мужчиной, хотя тактично делал вид, что просто приятно проводит время. На слуг он в этом вопросе явно не полагался.

– Молодой мастер, – пригубив чай, произнёс счастливый отец, с гордостью глядя на то, как его чадо старательно отрабатывает серию прямых ударов, – ко мне утром приходил Шень Чи Гоу. И разговор у нас с ним, скажем так, не заладился…

– М-да? – Вздёрнув бровь, я тоже приложился к пиале, дабы в очередной раз констатировать тот факт, что дорогие сорта зелёного чая, как дома на Земле, так и в этом мире, на мой взгляд, имеют не самый приятный вкус. – И что же ему было нужно, господин Багуа?

Признаться, подобный метод ведения тренировок, когда наставник, ну, или в моём случае, скорее инструктор, гоняет чаи и не шибко-то следит за тем, что делают его ученики, поначалу казался мне чем-то совсем уж диким. Однако для этого мира такая практика была в порядке вещей: мастер, если, конечно, он человек со стороны, получает деньги и передаёт подопечным свои знания, а уж пойдут они впрок или пропадут из-за банальной лени – зависит исключительно от человека.

Впрочем, Юнь Ми была старательной девочкой, и не её вина, что при всём богатстве её семьи, из-за внутри-клановых интриг, она оказалась лишена должного образования. Казалось бы, у неё было всё, о чём только могла мечтать местная девушка: деньги, большой дом, слуги, влиятельный родитель и старший брат с неплохими карьерными перспективами. Вот только для наднебесников всё это пустой звук, если оно не подкреплено личной силой."

"И так уж получилось, что нынче не знающая нужды семья влиятельного чиновника в неофициальной островной иерархии занимала место лишь чуть-чуть выше плинтуса. Более низким социальным статусом могли похвастаться разве что чернорабочие и островные крестьяне, ну и, естественно, я – любимый, как никому не известный чужестранец, и моя эльфа, как вообще существо бесправное. А вот от других родственникам господина Шень Багуа Куна приходилось терпеть унижения и насмешки. И даже он сам, как важный городской имперский чиновник с толстым портфелем и большим кабинетом, ничего не мог с этим поделать.