И вот этот человек берётся вылечить инвалида и ничего не просит взамен? А потом ещё учит его всему, что знает и умеет сам… Нет, я вполне верю, что предчувствуя свою скорую смерть, наставник мог пойти на то, чтобы передать свои знания, но! Я почему-то никогда не задумывался над тем, а как именно я за какие-то пару годиков, ну пусть даже те четыре-пять лет, что я помню, взял да и освоил то, чему многие посвящают всю жизнь, но так и не достигают моего уровня? И это с учётом того, что мне нужно было ещё заново учиться ходить, а потом ещё развивать порядком атрофировавшиеся мышцы, и так далее, и тому подобное?

Опять же, только недавно, когда Ву Шу начала «дрючить меня на столбиках», до меня дошли её слова о том, что дерусь я пусть технично, но такое чувство, что я никогда не отрабатывал свои приёмы и даже стойки под себя.

Нет, в искусстве лаоши я, по её же словам, показываю уже немалые успехи. Но это фактически только первый шаг и лишь маленькая частичка, да и даётся она мне ой как непросто, в то время как знания, усвоенные мной от наставника, кажутся сейчас воистину огромными.

А ещё разговор с Ворониным на тему метания ножей и прочих колюще-режущих предметов.

Вот что значит фраза: «Ты вроде бы делаешь всё правильно, но я не понимаю, почему ты мажешь! Такое впечатление, что ты выучил само движение, руки, а глазомер и навыки не развивал… Словно бы и не занимался никогда подобным!» Я ведь точно помню, как часами напролёт мучился с Наставником, который как раз был докой в том, как познакомить кусок стали с глазом противника на расстоянии, и всё никак не мог нормально поразить мишень."

"Нормально ли, что после смерти Варяга я, до встречи с Ниной, каждый раз, когда раздражался, слышал в голове мантру успокоения, которую зачитывал мне его голос? Если так задуматься – то нет! Это точно шиза! А я как-то не обращал на всё это никакого внимания.

А эти сны… где меня каждую ночь встречал мёртвый наставник и постоянно умирал, стеная о том, что я предал его? Ведь они начались примерно тогда, когда у меня появились друзья, а сам я решил не слепо следовать последним наставлениям Варяга, не скрываться, непонятно от кого пряча свою силу, а просто жить в своё удовольствие.

Да и тот странный эпизод с попаданием в другой мир.

Последнее, что я помню – встреча с бабушкой, а дальше – темнота, в которой я парил, пытаясь остаться самим собой, и вот я падаю с мотоцикла на полянке посреди джунглей. Надо сказать, что я довольно вдумчиво допросил Воронина и вытряс из него всё, что он знает, и услышанное мне очень не понравилось!

Я не провалялся в коме и не был похож на одержимого или находящегося под контролем человека. Кузьма Ефимов оставался вполне естественным и вполне себе узнаваемым.