Ну а заодно датировали документ тысяча девятьсот сорок пятым годом, на что я, к своему стыду, не обратил внимания.

– А мы по шее потом от Имперской Канцелярии за такие фортели не получим? – сработало у меня внезапно чувство самосохранения.

– По шее вы, «товарищ» Ли Си Цин, тысяча девятьсот двадцать восьмого года рождения, – расплылся в широкой улыбке вояка, – получите в любом случае! Если выберемся, конечно. А у нас – спецоперация и дезинформация государственных структур вероятного противника – вполне приемлемый ход для достижения своих целей.

Вот так вот, ваша светлость.

«М-да… – мысленно крякнул я и, слегка скиснув, подумал: – А почему чуть что – сразу я и по шее? Да я вообще ни в чём не виноват! Ну… почти ни в чём».

Если честно, то в последнее время я часто задумывался над сложившейся ситуацией и задавался извечными русскими вопросами: «Кто виноват?» и «Что делать?» Правда, под «последним временем» я имею в виду период, начиная с первого сеанса «банного издевательства», которое устроили мне Ву Шу с Янкой.

У меня словно бы какая-то пелена с глаз пропала, да и мозги как-то прочистились, позволив с критической точки зрения посмотреть на роль одной личности в истории моей жизни, а заодно в том, что сейчас происходит. Взглянуть с другой стороны на моего наставника, известного так же как Варяг.

Не сразу, конечно, не было никакого щелчка или озарения, да и процесс прочищения извилин был отнюдь не быстрым. Какое-то время я всё равно словно бы фильтровал любую информацию, так или иначе затрагивающую меня и Варяга.

Да что уж там говорить, голова, вообще, только недавно включилась и заработала, как надо, при осмыслении любых моментов, связанных с этим человеком.

Ну, во-первых, «Охренеть и ах!» Несчастный, изуродованный калека вместе с семьёй, при всех возможностях, переезжает в дремучую глубинку и, конечно же, именно там встречает того единственного, кто способен поставить его на ноги! И, естественно, тот тут же бросается его лечить.

Видимо, по доброте душевной, потому как делать ему, видите ли, больше нечего!

А ведь я не раз и не два слышал от чулымских, что самопальный священник Жора – человек не просто суровый, а злой и довольно жестокий и жадный. В деревне Варяга вообще не любили, но я как будто не воспринимал эту информацию ни в положительном, ни в отрицательном контексте. Что называется, пропускал мимо ушей.