Он рисовал линию ее груди, а она распахивала губы, не просыпаясь, и подавалась вперед, увлеченная своими грезами. Он скользил рукой по ее животу и прошептал:

− Моя…

Она же глубоко вздыхала, медленно раскрывая глаза.

− Рар, − тут же вырывалось с ее губ, едва слышно и нежно.

− Я разбудил тебя? Прости, − тут же ответил эштарец, убирая руку от ее живота, чтобы провести пальцами по приоткрытым пухлым губам.

− Ты не будил меня. Я просто…

Она сбилась, выдохнула и внезапно с силой прижалась к нему.

− Ты решила меня добить? – спросил Энрар, стараясь не стонать от боли в груди и боках.

− Нет, я только… − она перестала сжимать его изо всех своих сил, но не отпрянула. – То, что ты сказал вчера… Я ведь не ответила…

− Что? – удивился Энрар. – На что не ответила?

− Ты сказал, что любишь меня, − едва слышно прошептала Вилия.

− И что? – не понимал эштарец. – Какие тут могут быть ответы, если это просто правда.

Он ласково погладил ее по голове, чувствуя, как в груди становится тепло от ее непривычного поведения.

− Но я хочу, чтобы ты знал, − она подняла на него глаза и прошептала: − Я тоже люблю тебя.

От этих слов и взгляда Энрар едва не перестал дышать.

Забыв обо всем, он крепко обнял ее и жадно впился губами в ее губы. Для него перестало существовать утро, боль, служба и всё на этом свете, была только женщина с дрожащими медовыми глазами, ее жаркие губы и ласковые руки, осторожно блуждающие по его спине.

Теперь он хотел ее до боли в каждой клеточке своего тела. Хотел, чтобы она стала его по-настоящему, хотел подарить ей сына, а вместе с ним и весь мир. С огромным трудом отстранившись, он всё же спросил:

− Это значит, что ты будешь моей женой?

− Я уже твоя жена, − только и ответила Вилия, понимая, что у нее кружится голова, а глаза становятся влажными.

Видеть его счастливым от этих слов сейчас казалось ей очень жестоким.

− Я посмотрю на дом твоего отца сегодня же, − пообещал Энрар, приподнимаясь на кровати. – Крайд уже получил бумаги из столицы, а значит и я получу свое назначение по-настоящему, и всё закончится. Предателя мы уже поймали, осталось только разобраться с присягой.

− Я знаю, − прошептала Вилия, прикрывая глаза. – Я помню, что ты должен бежать, но поцелуй меня в последний раз.

− В последний? – хмурясь, спросил Энрар, не понимая ее настроения.

− В последний раз за это утро, − пояснила Вилия и сама потянулась к нему, чтобы поцеловать.

Энрар отстранился.

− Ты какая-то другая."

"− Мне приснился дурной сон, в котором мы расстались навсегда, потому мне неспокойно, − соврала Вилия дрожащими губами.

Она не думала, что будет так больно говорить правду, глядя эштарцу в глаза, когда сама она решила сбежать с отцом и братом, чтобы оставить войну с Эштаром в прошлом навсегда.