– Почему?

Вилия испуганно отступила, коснулась пальцами своих ресниц и, ощутив слезы, едва не рассмеялась от дикой боли в груди.

− Я просто не ожидала, что так много чувствую к тебе, − прошептала она. – Это пугает, правда, только не думай об этом. У нас, у женщин, бывают глупые чувства, которые мы и сами не можем объяснить. Сейчас я так рада, что встретила тебя, так хочу, чтобы ты не ревновал меня к другим людям, что даже плакать хочется.

− Рада? – удивился Энрар мягко, совсем забыв, почему злился. – Но хочешь, чтобы я продал этот дом, почему?

− Но, Рар, для нас с тобой этот дом − просто стены, а для этого человека − это родное место.

Он родился здесь, вырос, весь этот дом – его воспоминание. Неужели мы не можем ему вернуть то, что для него так дорого?

− И где тогда мы будем жить? – спросил он, пожимая плечами, явно допуская мысль о смене жилища.

− Не знаю. Быть может можно вернуть дом моего отца?

− Я не буду жить в доме женщины, − уверенно заявил Энрар, даже не пытаясь это обдумать.

− У твоей женщины ничего нет, − прошептала Вилия, осторожно прижимаясь щекой к его плечу, стараясь не причинять боли. – Ничего, кроме твоей доброты, но я согласна на любой дом, какой ты только выберешь.

Энрар не спешил отвечать. Хмурясь и раздумывая над ее словами, он осторожно поглаживал ее по спине, а она закрыла глаза и терлась носом о его плечо, стараясь не разрыдаться как маленькая девочка. Ей хотелось, чтобы ее просто спасли, но спасения от себя самой просто не существовало.

− Ладно, − наконец сказал Энрар, отстраняясь. – Скажи ему, что я продам дом за те же деньги, что купил, но только тогда, когда у нас будет новый.

− Спасибо, − одними губами прошептала Вилия, не в силах говорить.

Энрар усмехнулся, коснулся ее щеки.

− Только не плачь больше из-за всякой ерунды, − попросил он.

− Не буду, − пообещала женщина, поймала его руку и прижалась к ней щекой, заглянула в глаза мужчины и едва не сказала о любви.

Зато он сказал, словно слыша ее мысли:

− Я люблю тебя, странная женщина.

От этих слов внутри у Вилии всё оборвалось. Это было настолько честно, что причиняло ей боль, а мужчина не останавливался, видимо решив выбить из нее остатки души.

− А еще я думаю, что мы можем взять фамилию «Мардо».

Мне теперь нужна фамилия, а эта ничем не хуже других.

− Ты готов взять мою фамилию? – ошарашенно спросила Вилия.

− Нет, − возмутился Энрар. – Ты со мной можешь взять фамилию «Мардо».

Это его исправление заставило новые слезы застыть в ее глазах.

− Спасибо! – почти вскрикнула Вилия от осознания и, забывшись, бросилась на шею мужчине. – Спасибо тебе! Спасибо за всё.

Энрар невнятно простонал и осторожно отстранился, криво улыбаясь: всё же тело к подобным нежностям было совсем не готово, но не улыбаться он не мог.