Ему хотелось схватить Вилию, швырнуть на кровать и жадно отодрать, чтобы она орала в голос, но еще больше хотелось заставить ее разделить его собственное желание. Крик ее наслаждения – вот о чем он мечтал, поднимаясь и стягивая с нее платье.

Без приказов Вилия послушно подняла руку, позволяя одеянию соскользнуть с собственных рук, и едва не задохнулось, видя в полумраке жадный блеск черных глаз. Улыбка Энрара напоминала звериный оскал, от которого по телу пробегала холодная дрожь.

Отбросив платье в сторону, мужчина окинул ее взглядом. Полупрозрачное платьишко будоражило воображение сильнее обнаженного тела. Подхватив Вилию на руки, он осторожно отнес ее к лежанке.

− Завтра ты будешь спать на мягкой постели, достойной твоего тела, − пообещал мужчина, укладывая ее на спину и снова впиваясь губами в девичью шею.

Вилия не выдержала, стала звучно, жадно хватать воздух. Она не могла понять, что с ней происходило. Ей было страшно. В груди всё сжималось, но тело медленно наполнялось теплом, руки, блуждающие по ее телу, начинали казаться волнующими и приятными. Это только усиливало ужас и заставляло дочь барона задыхаться. Мужчину же ее вздохи, так похожие на стоны, распаляли. Он целовал ее плечи, покусывал грудь сквозь тонкую ткань, блуждал руками по ее бедрам, бокам, спине. Осторожно коленом раздвинул ноги и расположился между ними, нависая над ней.

Женщина закрыла лицо руками, пытаясь скрыться от стыда и волнения, а мужчина словно специально спешил смутить ее еще больше. Усевшись на кровати, он шире развел ее бедра, нежно гладил их, добираясь пальцами до промежности.

Вилия невольно выгнулась и ахнула, когда палец мужчины уверенно скользнул внутрь. Она оказалась влажной и чуть приоткрытой,  потому Энрар легко смог погладить ее внутри, наблюдая за реакцией.

− Больно? – спросил он с улыбкой, видя, что никакой боли в теле женщины явно не было, только скованность.

− Нет, − жалобно ответила Вилия сквозь ладошки.

− Это замечательно, − прошептал Энрар и снова склонился к ее груди."

"Его указательный палец осторожно гладил ее внутри, большой, упираясь в бусинку клитора, поглаживал ее неспешно, словно боялся реакции. Задрав ее тонкое нижнее платье до самой шеи, мужчина стал целовать и кусать ее грудь, ловить зубами приподнятый затвердевший сосок, затем захватывал губами и посасывал, дразня языком. Вилия с силой зажимала себе рот, чтобы не застонать. Внизу ее живота пробуждался жар, от которого хотелось ерзать на постели, ускользать от осторожного пальца, а потом льнуть обратно. Это желание походило на странный зуд, с которым сложно было бороться.

Она даже не предполагала, что становится откровенно мокрой, заливая мужскую руку своим соком.