− Крайд меня убьет, − простонал он.

− Если ты не возьмешь себя в руки и не начнешь говорить, тебя убью я! – рявкнул Энрар, показательно коснувшись рукояти меча.

− У нас всё время пропадали средства. Я даже не могу сказать сколько, потому что они исчезали вместе с моими бумагами, а сейчас казна почти пуста. Я хотел сказать всё Крайду, но он же… не в себе.

− Собирайся, − со вздохом велел Энрар.

− Ты меня арестуешь?

− Нет! – откровенно злясь рявкнул Энрар. – Я отведу тебя в твой кабинет, приставлю к тебе охрану, чтоб тебя не убили, а ты сядешь и попытаешься написать всё, что помнишь, когда и сколько пропадало, а главное, сколько денег было с самого начала, ясно?!

− Да, − простонал мужчина.

 – А Штэрд говорил, что меня сразу убьют, если узнают."

"− Штэрд много чего говорил, − выдохнул Энрар и, похлопав Арона по плечу, отправился с ним вниз. – Ты отсюда домой сам доберешься?

− Да, я знаю дорогу, − прошептал мальчик.

− Тогда иди домой и поспи пока, я приду за тобой на рассвете. Ты ведь хочешь поехать со мной в малый порт и помочь нам поймать заговорщика?

− Да, − с восторгом прошептал Арон, внимательно глядя на мужчину.

 – А можно?

− Можно, но сейчас ты пойдешь и немного поспишь, а то аж зеленый от усталости, и меч в следующий раз бери с собой, а то не дело мужчине без оружия ходить. Всё, иди!

Хлопнув мальчишку по плечу, он снова нахмурился, не понимая, как столько всего могло произойти прямо у них под носом.

***

Вернувшись домой, Вилия посидела немного в тишине сонного дома, глядя на пламя свечи. Оно покачивалось под легкими дуновениями ветра, проскальзывающего в дом в открытое окно. Огненные блики играли на фарфоровом лице куклы.

Цепляясь за простыни на кровати, она до боли сжимала зубы, запрещая себе плакать от отчаянья.

Ее отца казнят. Она никак не могла это изменить. Совсем недавно ей казалось, что всё закончилось, всё в ее жизни решилось, но одна записка перевернула все.

Упав на кровать, она закрыла глаза и прислушалась к болезненно бьющемуся в груди сердцу. Что бы ни говорил ей отец, как бы ни был с ней жесток, но одна мысль о его смерти причиняла женщине боль. Побег мог дать надежду, шанс всё изменить, но что будет с начальником стражи, если этот побег удастся?

В памяти Вилии всплывал вид избитого мужского тела и хриплый стон.

Ей оставалось только выдохнуть в темноту с таким же сдавленным стоном. Отныне она была предателем, какое бы решение не приняла.

«Может, если я всё расскажу потом Энрару, это его спасет», − думала она и только вздыхала, вспоминая, что даже без побега барона у начальника стражи было немало проблем.

Снова закрывая глаза, она вспоминала суровый взгляд отца, а вместе с ним почему-то приходили руки эштарца. Теплые и нежные, они были готовы обнимать ее даже в воспоминаниях.