Мне показалось, что я сам себя не понимаю и пытаюсь через какого-то посредника понять себя, но спустя месяц я все-таки, поехав в командировку, забрал Нору с собой.

— Можешь не танцевать сегодня, — сказал я в ту ночь. — Просто сядь.

— Все, что прикажет мой господин, — покладисто произнесла Нора и опустилась на колени передо мной.

Я склонил голову к плечу.

— Как бы ты ко мне обратилась, если бы не была на работе?— Задал я вопрос в лоб, пытаясь учуять разницу между истинным желанием человека и чистым наймом.

— Что-то подобное сказала бы, ну может быть, чуть мягче.

Все, что пожелаешь ты… Вероятнее, так бы звучали мои слова.

Я вздохнул.

— Зачем мы вообще встречаемся? — Задала вопрос Нора.

— А я тебе уже объяснял.

— Нет, серьёзно это не объяснение. Объяснение было бы: я хочу пожёстче, а жена неженкой разваливается в постели. Объяснение было бы: я тайный садист, а жене боюсь сделать больно, потому что она от меня уйдёт. Ну ты же нормальный.

— А с каких пор мы перешли на ты? — Спросил я и поморщился.

И встреча закончилась ничем.

Потому что каждый раз, оказываясь с Норой в номере, меня аж потряхивало от того, что я не мог оказаться в этом номере с Викой, и вот, видимо, там, где тонко и рвётся.

Потому что в одну из командировок глазастая моя тёща все увидела, а я по звонку Вики понял, что все полный трындец. И когда я оказался на пороге, я не мог ничего даже сказать в своё оправдание.

Что я скажу?

Я хотел другого секса, поэтому возил, таскал с собой девку из клуба, чтобы понять, как мне с тобой договориться?

Или что?

Я хотел как-то иначе с тобой построить отношения, и поэтому практиковался на кошках?

А если бы я ей действительно в лоб сказал, потому что мне не хватает с тобой другого секса, пожёстче, поярче?

Вика, может быть, и поняла, особенно если бы я все рассказал.

Вот абсолютно все, да только на одной чаше весов было то, что я потеряю все, а на другой чаше весов было то, что Вика потеряет себя. Закуклится, станет ещё более закрытой, холодной, отстранённой.

Я понимал, что своим признанием о том, что она какая-то не такая в сексе, просто приговорю её, убью.

Признаться я не мог.

Остаться тоже.

Глядя на её сведённые брови, на стиснутые в кулачки ладошки, я тоже понимал, что без объяснения она не простит, а объяснить я не мог, что я должен был сказать?"

"Я снял кольцо, выпустил его из пальцев, хотя показалось, как будто бы я душу свою вытащил и уронил на землю.

Мне казалось, что я поступаю очень благородно тем, что не даю никаких ответов, потому что ответы её бы убили.

Она бы не подумала, что это муж у меня какой-то придурок, который не пойми чего хочет, она бы подумала, что это я какая-то не такая-то, что чего-то не даю мужу.

Я слишком хорошо знаю Вику.