В моём деле нельзя иначе, нефтеперевозки, нефтяное оборудование это не та сфера, которая остаётся бесконтрольной, я всегда сотрудничал и с государством, и со многими его отраслями. И поэтому найти нужный номерок генерала в течение нескольких часов мне не составило труда.

Как говорится у нас, был бы человек, а статья найдётся в любом случае.

— Слушай сюда, если это твоя самодеятельность с тем, что тебе нужно было помещение моей жены, то хорошо, я, может быть, закрою на это глаза после того, как тебя потаскают по всем кругам бюрократического ада. Но если это инициатива твоего клиента, ты лучше сразу скажи.

Чтобы его тоже по головке погладили.

— Я ничего противозаконного не сделал, — дёрнулся Покровский от меня, и я разжал пальцы."

"— Мне это не важно, факт остаётся фактом. Моя жена расстроилась, моя жена расплакалась, а я не люблю, когда в сахарный бизнес моей жены вмешиваются дядьки из девяностых, понимаешь?

Покровский оскалился.

А я, хлопнув ладонью по папке с документами, которая лежала у него на столе, добавил.

— Просто другим дядькам из девяностых такое тоже не нравится. Так что ты сиди здесь, бумажечки свои перебирай.

А про помещение на Пушкина лучше забудь, а ещё лучше в страшном сне его видь.

Выйдя из офиса Покровского, я вытащил мобильник и увидел сообщение от водителя, что доставка осуществлена.

Прыгнув в машину, я набрал генерала, рассыпался в благодарностях за быстрое содействие, за понимание. И за красивый авангардный спектакль ОМОНа. Можно было, конечно, все по-тихому сделать, но я был так зол...

Вика, бедная, пыхтела, пыталась все сама вытянуть. И правильно, что все высказала, и правильно, потому что я в этой семье злой большой дядька.

Маленькая фея ванили должна улыбаться.

Вырулив на проспект, я направился в квартиру, где жила Вика с детьми, и поднявшись на этаж, выдохнул:

— Теща любимая, здравствуй, — произнёс я нараспев, заходя в квартиру.

Теща сидела, надувшись, как мышь на крупу.

— Знаешь что? Тамбовский волк тебе тёща, — произнесла она зло и нервно, но я покачал головой.

— Мама, любимая, дорогая, ты же знаешь, я в крайнем случае обращаюсь к тебе, сейчас крайний случай. Моя мать сегодня ложится в кардиоцентр. Вика пока занята…

— Чем это ты таким занял мою дочь, что надо было выдёргивать меня?

— Ну, за столько времени без мужа дел навалилось много, надо сейчас мне это все разгребать, а ты поживи пока здесь, за детьми присмотри, у тебя няня остаётся, водитель остаётся, все, что тебе нужно, это, чтобы соблюдался порядок.

— Ах ты, кобелина проклятая, знала бы, бежала бы через всю улицу, чтоб только тебя сумкой огреть, — произнесла тёща, и я, приблизившись, обнял её. Она упёрлась. Ударила меня по руке, но я тихо протянул.

— И я тоже рад тебя видеть, мама, очень рад, но сейчас мне нужна твоя помощь. Давай.