Карим был ужасно похож на отца – те же карие живые глаза, ужасно упрямый характер. А еще он не боялся лезть в драки даже к детишкам старше него. Только и успевала ссадины обрабатывать и из передряг его вытаскивать, когда он заступался за очередную девочку, которую обижали.

А еще Карим спрашивал о папе. Часто. И в такие моменты у меня разрывалось сердце. Потому что он смотрел на меня полными надежды глазами. Что я могла ответить? Что папа нас не помнит? Что, скорее всего, папы никогда не будет? Нет, это сказать не поворачивался язык.

– Папа на важном задании.

– Так долго?

– Да, малыш. Потому что оно очень важное и очень секретное.

– А он еще долго на нем будет?

– Не знаю, Карим.

– Ладно, – вздыхал он, грустно опуская глаза в пол, а потом менялся в лице и уверенно говорил, – значит, пока я мужчина и защитник в доме.

– Ты, конечно, – смеялась я от его серьезного вида.

– Я не спрашивал, мама. Я говорил, – без тени улыбки качал он головой.

А я… я пыталась найти какую-то информацию о Дамире. Но просто новости ничего толком не давали, а копать глубже, искать номер его или Рустема я боялась. Нельзя так глупо рисковать жизнью Карима.

– Ну вот и все, – вытирая голову сына, улыбнулась я, – беги к себе, я там уже приготовила чистую одежду.

– Спасибо, мам!"

"Карим умчался в комнату, а я вышла на кухню. Включила телевизор, чтобы просто бормотал, и поставила чайник на плиту. Знакомое имя в сводке новостей словно ножом полоснуло по коже, и я бросилась к пульту, прибавляя звук.

– Сегодня утром поступила информация об убийстве Дамира Зверева. Глава крупной преступной группировки был найден мертвым в собственном доме. Ведется расследование.

Пульт выпал у меня из рук. Я прижала ладонь ко рту, безотрывно глядя на экран телевизора. Даже вдохнуть нормально не смогла, беззвучно плача. Сюжет уже закончился и показывали какую-то дурацкую передачу, а я все не могла отвести взгляда.

– Мама, почему ты плачешь? – встревоженно спросил Карим, забежав на кухню.

– Ничего, Карим. Все хорошо. Беги играй, – отмерла я, поспешно вытирая слезы.

– Ты расстроилась, что попугай улетел? – допытывался сын, хмуро глядя на экран и пытаясь понять, из-за чего я плачу.

– Да, да, – улыбнулась через силу.

– Его ведь поймают, обязательно. Не плачь, пожалуйста, – попросил Карим, подходя ближе и обнимая меня за ноги.

– Не буду, солнышко, – пообещала я, опускаясь на стул и обнимая его в ответ.

Прижала сына как можно крепче к себе и до боли прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Конец. Это конец… Больше надеяться не на что.

******

Год пролетел незаметно. Я ожидала, что Рустем свяжется со мной и если не приедет, то хотя бы позвонит, но нет. Сама ехать в тот город я просто не решилась.