То, как они отнеслись к Кингстону после всего, что он для них сделал, говорило об их расовых предрассудках. Даже здесь, в самом сердце Индии, она не могла скрыться от своих чопорных соотечественниц!

Покидая Англию, она уже не надеялась вернуться туда: ее уже ничто не связывало с родиной. Но если она не найдет Уайлдвуд или не сможет доказать свое право на него, то и с Индией ее ничто не свяжет. Нельзя же наживать врагов по всему свету. Достаточно того, что она проявила свою строптивость в Англии.

Ради своего собственного блага, а также блага Рози она была обязана соблюдать скромность; однако с миссис Гейтвуд, миссис Гроут и миссис Стивене она проявила непростительное легкомыслие.

Теперь она и вовсе отбросила осторожность, пустив Кингстона к себе под крышу.

Все эти мысли лишили Эмму сна. Ее тревога выросла во сто крат, когда наутро она узнала от Кингстона, что пройдет, возможно, несколько недель, а то и месяцев, прежде чем поезд будет в состоянии продолжить путь.

Сидя на веранде и наслаждаясь зрелищем живописных джунглей, она заметила приближающегося к ней Кингстона.

– Я только что говорил с миссис Гейтвуд, – сообщил он ей.

 – Она и остальные дамы решили нанять повозку с возницей и добраться до Дели по тракту. Они отбывают через несколько дней. В преддверии жаркого сезона дамы приняли мудрое решение. Если мы станем дожидаться, пока отремонтируют поезд, то не доберемся до Парадайз-Вью до наступления муссонов. А дожди, как вы, наверное, слышали, препятствуют любому движению в этих краях.

– Что же делать? Может быть, и нам продолжить путь тем же способом? – Эмма обмахивалась найденным в домике пальмовым веером.

На ее взгляд, сезон жары уже вступил в свои права. Платье прилипло к спине, а ведь еще не наступил полдень.

– Повозок не хватит на всех. К тому же наш путь был бы слишком долгим. Нет, я подумываю о другом – мы поплывем вверх по Гангу до дома моего друга, который обеспечит нас всем необходимым для дальнейшего сухопутного путешествия в Парадайз-Вью.

– О, как бы мне хотелось посмотреть, какова эта страна вдали от больших дорог!

– Да, большие дороги останутся далеко позади, – с улыбкой сказал Кингстон. В это утро на нем были лишь узкие бриджи, высокие черные сапоги и белая рубашка с высоким воротником и рукавами с золотой вышивкой.

Уважающий себя джентльмен не позволил бы себе щеголять в таком облачении, однако смуглому Кингстону оно очень шло. Для величественности махараджи не хватало только белоснежного тюрбана. Эмма невольно залюбовалась им. – Но именно это меня и волнует, мисс Уайт-филд. Будь я один, я бы с радостью пустился в это путешествие, наслаждаясь охотой среди нетронутой природы. Но со мной вы и Тулси, и я колеблюсь.