Но тут перед ним предстал беззвучно появившийся в спальне Сакарам.

– Готов вам служить, саиб. – Слуга в белом одеянии, с белым тюрбаном на голове низко поклонился. Подчеркнутая подобострастность Сакарама действовала Алексу на нервы: он с уважением относился к слуге, прислушивался к его мнению, уступал, когда тот пытался обуздать его неистовство. Сакарам был ему как родной отец.

– Перестань называть меня саибом! Когда мы остаемся наедине, я хочу, чтобы ты обращался ко мне по имени – Сикандер.

– Лучше я буду называть вас на английский манер – Александром. – Сакараму было присуще непоколебимое чувство достоинства. Никогда и ни в каких ситуациях он не повышал голоса. Выражение его лица оставалось неизменно безмятежным.

В детстве Алекс постоянно испытывал терпение Сакарама, однако все, чего ему удавалось добиться, – это трепет точеных ноздрей слуги и потемневшие от гнева глаза.

– А мне больше нравится Сикандер, – уперся Алекс, просто чтобы поспорить.

– Возможно, но это неподобающее для вас имя. Вы собираетесь пригласить в свой дом айю-англичанку, поэтому все мы должны привыкать к обращению «саиб»: именно так индусы зовут своих господ-англичан.

– Можешь так обращаться ко мне при посторонних, но не наедине со мной! Кстати, по-английски «айя» звучит как «няня».

Сакарам приподнял брови:

– Разве это не означает «коза»?[2]

– Не требуй объяснений: у меня их нет. Но мы будем звать ее именно так – няней. На ней будет лежать ответственность за превращение Майкла и Виктории в настоящих английских детей.

Глаза Сакарама заметно потемнели.

– Они и без того хорошие дети! Я сам забочусь об их воспитании, как прежде заботился о вашем.

– В индийских, а не в английских правилах. Английские требования этикета отличаются от наших. Не хочу, чтобы мои дети повторяли мои ошибки! Ты сделал все, что мог, Сакарам. Я не виню тебя за то, что не умею себя вести так, как полагается в европейском обществе.

– Тем лучше. Мои уроки тут ни при чем. Просто вы слишком часто становитесь жертвой своей натуры, Сикандер. Вот и сегодняшний вечер будет для вас полон соблазнов. Предостерегаю вас против крепких напитков и ухаживания за хорошенькими женщинами, как замужними, так и свободными.

– Постараюсь. – Алекс зажал трость под мышкой. – Но ты напрасно читаешь мне нотации, старина. Я и сам знаю, чего мне следует избегать. Будем надеяться, что сегодня вечером мне удастся исправить свою репутацию. Кроме того, возможно, кто-нибудь на балу поможет мне найти подходящую няню для детей.

– Тогда я буду молиться, чтобы она оказалась старой и уродливой, иначе мира в Парадайз-Вью не видать. Женщины станут строить против нее козни, по Калькутте опять пойдут слухи, и это еще больше навредит вашей и без того запятнанной репутации.