Бога ради, принимай это предложение!

Его речь звучала как-то бессвязно. Она никогда раньше не слышала, чтобы он разговаривал во сне. Никогда не слышала, чтобы он говорил таким сбивчивым и нервным тоном.

А потом она услышала детскую песенку:

Шалтай-Болтай сидел на стене.Шалтай-Болтай свалился во сне.Вся королевская конница,Вся королевская ратьНе может Шалтая,Не может Болтая,Шалтая-Болтая, Болтая-Шалтая,Шалтая-Болтая собрать![22]Дети засмеялись, и она услышала, как смех разносится эхом, словно в пустой классной комнате. Дети смеялись все громче. Она выскользнула из постели, и смех немедленно оборвался.

Ничего не понимая, она прошлась по комнате. В постели поворочался Ричард, посопел и затих. Она подняла занавеску и посмотрела за окно. От снежной белизны, покрывавшей землю, ночь была странно прозрачной. Церковный колокол отбил три часа. Школа напротив стояла темная, молчаливая и пустая. Сэм повернулась и отправилась обратно в постель, улеглась, натянув одеяло до подбородка, пристально глядя в темноту.

Чье-то холодное дыхание коснулось ее уха, и она услышала мягкий, насмешливый шепот… Голос Слайдера.

И всего одно слово.

– Аролейд.

А потом – тишина.

44

Когда они устало тащились вверх по холму к подъемной станции с лыжами на плечах, начался сильный снегопад. Они прошли мимо коровника, мимо ряда старых построек в стиле сельских домиков-шале, на каждом из которых красовалась вывеска: «ПАНСИОН ГАРНИ».

– Я считал, что ты всегда проявлял интерес к японским акциям, – сказал Ричард.

– Только к обеспеченным швейцарским франком, – ответил Андреас.

Они говорили на каком-то другом языке. Тоже на иностранном, как и языки страны, в которой они сейчас находились.

Французский. Немецкий. Швейцарский диалект немецкого. Обрывки иностранных языков со всего света. Прямо перед ними, тяжело ступая широким шагом, шли двое долговязых мужчин, один во флуоресцентном желтом лыжном костюме и ярко-желтых ботинках, другой – с головы до ног в белом, только ботинки ярко-розовые. За плечами лыжи на ремешках, они громко разговаривали, хохотали во все горло. Люди как люди. Выбрались на денек покататься на лыжах. Приехали ради этого.

Приехали ради этого.

Жизнь в скоростном ряду. Полеты туда-сюда. Стиль жизни.

Смерть. Лежишь себе в целлофановом мешке на разделочной плите в морге. Плывешь в пустоте. В абсолютной пустоте, где можно орать и никто тебя не услышит. Никогда.

В данный момент ее это не беспокоило, она смертельно устала, устала взбираться по холму, устала от снега, щекочущего лицо, устала жить в постоянном страхе. Ей хотелось просто спокойно посидеть. Посидеть и поспать, но только не видеть снов.

УСНУТЬ… И ВИДЕТЬ СНЫ? ВОТ И ОТВЕТ.