Минут за двадцать до наступления торжественного момента они вдруг ни с того ни с сего занялись любовью, телевизор, правда, при этом оставался включенным, и, когда начали бить куранты, Татьяна испуганно воскликнула:

– Ой, Димка, а Новый год-то!

Они выскочили из постели, оба голые, Стасов быстро открыл бутылку шампанского, они торопливо чокнулись, проглотили залпом зеленовато-золотистую жидкость и нырнули обратно под одеяло. Примерно через полчаса они накинули теплые халаты, с завидным аппетитом поели и снова улеглись в постель, разговаривая и одним глазом поглядывая в телевизор, где по всем программам им предлагали современную интерпретацию старых песен.

– Знаешь, – рассказывал жене Стасов, – у меня такое странное чувство появилось… Я стал думать, что, может, зря ушел со службы.

– Откуда такие мысли? – удивилась Татьяна. – Полгода еще не прошло с тех пор, как ты с пеной у рта мне доказывал, что ты ненавидишь свою службу.

– Мне поручили частное расследование обстоятельств осуждения одного бизнесмена, совершившего убийство. Он хочет доказать свою невиновность и добиться пересмотра дела и оправдательного приговора. Но убийством этим занимались мои бывшие коллеги, ребята из моего главка. И вот, понимаешь ли, Танюша, какая штука: чтобы отработать свой гонорар и доказать невиновность этого Досюкова, я должен найти следы явной недобросовестности своих ребят, может быть, просто ошибки и недоработки, а может быть, и улики, говорящие о том, что они преднамеренно вели дело к обвинению и осуждению Досюкова. Но чем больше я копаюсь в этом деле, тем больше убеждаюсь, что наши ребята сработали на совесть. То есть я доверия клиента не оправдываю, я не смогу помочь ему доказать его невиновность, но меня это, черт возьми, радует. Понимаешь? Радует! Мне приятно, что мои коллеги не ударили лицом в грязь, что они честно и добросовестно отрабатывают свою зарплату. Эдакое чувство корпоративной гордости.

– А что клиент? Он действительно невиновен, как тебе кажется? Или просто блефует?

– Трудно сказать. Все говорит о том, что он виновен. А он упирается, и меня это как-то… настораживает, что ли. На что может рассчитывать человек, когда против него такой набор доказательств? Должен же у него быть элементарный здравый смысл! Я никак не могу понять, что за всем этим стоит – его безмерная наглость или его истинная невиновность."

"– Странно, – согласилась Татьяна. – У меня частенько попадаются такие подследственные, которые до последнего пытаются меня гипнотизировать своей уверенностью в торжестве справедливости. Грозят всеми карами небесными за привлечение к ответственности невиновного, обещают, что «я еще увижу» и «еще пойму», как была не права, когда не верила такому хорошему и порядочному человеку.