В ответ следователь пробурчал что-то невразумительное.

Весь день Настя куда-то звонила, наводила справки, что-то диктовала, что-то записывала, извинялась за беспокойство в праздничный день, просила, сердилась, убеждала и даже два раза чуть ли не кричала. Чтобы не мешать мужу писать доклад, она устроилась вместе с телефоном на кухне, закрыв плотнее дверь, каждые полчаса наливала себе чашку кофе и периодически прикидывала, хватит ли оставшихся после новогодней ночи продуктов на сегодняшний день и можно ли не готовить обед. То ей казалось, что можно, то вдруг ее начинала мучить совесть за то, что она почти ничего не делает по дому. «Надо, наверное, заставить себя встать со стула и приготовить хотя бы суп, чтобы обозначить хозяйственное рвение, – уговаривала она себя. – Лешке будет приятно». После чего она снимала телефонную трубку, делала очередной звонок, вносила в блокнот очередную запись, наливала себе очередную чашку кофе, закуривала очередную сигарету и в очередной раз забывала о своих благих порывах.

* * *У Юры Короткова все было сложнее. Во-первых, даже в те редкие дни, которые действительно получались выходными, он не мог спокойно отдыхать дома, потому что жил в маленькой двухкомнатной квартире с женой, сыном и парализованной тещей. Во-вторых, его любимая женщина Люся предупредила, что, вполне возможно, сумеет освободиться от жесткого супружеского надзора и провести с Юрой несколько часов. Она обещала позвонить, как только сможет вырваться, и Юра, разумеется, тут же помчался на работу, чтобы без опаски и оглядки терпеливо ждать ее звонка.

Поэтому 2 января Саша Юлов, которому в этот день выпало дежурить по отделению, нашел Короткова не дома, а в кабинете на Петровке.

– Что нового по Турину? – спросил Коротков, с трудом скрывая разочарование оттого, что в трубке послышался голос не Люси, а молодого оперативника.

– Практически ничего. Он действительно никуда не ходит и почти ни с кем не общается. Я встречался с его бывшей женой, она характеризует Андрея как романтика-недотепу. Она считает, что он ни в коем случае не мог совершить насилие над женщиной, а тем более над девочкой.

– Ну, что там она говорит и считает, это дело десятое. Я таких аргументов не принимаю. Не может совершить традиционного изнасилования только тот мужчина, у которого отсутствует половой член. Все остальные могут, и всех остальных можно подозревать, – жестко ответил Юрий, который за много лет работы в розыске так и не привык к убитым и изнасилованным детям и каждый раз делался слепым и глухим от ярости и ненависти к преступнику. – А что ты имел в виду, когда сказал, что Турин почти ни с кем не общается?

– Я наблюдал за его квартирой два дня подряд. Он ни разу не вышел на улицу, но к нему приходила женщина.